Солнце зашло, и Вазмор смог взглянуть на темнеющее над скалой небо.
- Без тебя, кажется, тут даже погода испортилась, - с упреком заметил он. – Еще раз прости, что все это на тебя вывалил. Эта плита, она ведь на самом деле стоит на пустом месте, твое тело в Бездонье, как и душа… Плита нужна только мне, уж прости старику его слабость. Когда я спущусь с этого холма, то вновь стану устрашающим профессором малефицистики. А пока, напоследок, дай мне еще раз прокричать: умирать – эгоистично! Ты всю жизнь был эгоистом, эгоистом и помер! – как припечатал, закончил Вазмор, и пошел прочь, спускаясь по узкой тропинке.
А за спиной осталась уходящая в никуда ветхая каменная лестница и черная плита у ее подножья.
Гейл Рухкан
Я внесла Вазмора Адориуса в свой список людей, которым я обязательно отомщу, когда стану крутой и сильной. Сие действо стало символическим началом возмездия. А на физподготовке я заработала прозвище «Бешеная тварь» и моральное удовлетворение от осознания того, что все-таки не такая уж беззащитная.
К тому часу, как нужно было идти на ритуальное убийство своего личного времени на абсолютно ненужном мне растениеводстве, я была внутренне почти спокойна. Более того, я почувствовала некую апатию и безразличие, и уверилась в мысли, что никто, абсолютно никто на моем сегодняшнем пути не сможет поколебать моего спокойствия.
И тут я вспомнила, что Вазмор не сказал мне, куда идти! Мгновение – и я почувствовала себя полной идиоткой, не озаботившейся об уточнении такой очевидной вещи. Еще мгновение – и я сказала себе: «Ну и ладно!», и вышла за дверь.
Решение я видела только одно: снова ступать ко дверям профессора Адориуса. Так и поступила. Я шла, и не могла определиться: хочу я, чтобы он оказался у себя, или же нет? С одной стороны, если его не будет, я не стану бегать по всему Ивилону в поисках кабинета, где проходит растениеводство, и просто уйду к себе. С другой стороны, если я не явлюсь на спецкурс, то дам повод для еще одного наказания, а я уж даже и не знаю, дни в неделе под конец подходят… Скоро у меня часы в сутки не вмещаться будут.
Боженьки, когда же я доживу до единственного выходного? А еще только тритейник…
Интересно, кто ведет эти дикие спецкурсы? Помнится, в начале первого курса я слышала, что есть у нас предмет «травоведение», но потом преподавательница то ли ушла, то ли ее «ушли», но предмета такого у нас не стало. Не сказать, что я особенно опечалилась.
Перебирая в уме всех преподавателей, которых я знаю, осознаю, что не подходит никто. Должно быть, кто-то мне неизвестный. В конце концов, тут очень много народа ходит, и второкурсница типа меня знает в лучшем случае процентов тридцать. А вот и комнаты Вазмора.
Я стучу. Я замираю. Я прислушиваюсь.
Дверь налетает на меня, чуть ли не сшибив с ног.
- Какого лешего?! – доносится крайне возмущенный глас профессора.
То есть ему даже не показалось, что можно было б извиниться?
- Я на растениеводство пришла, - нарочито напоказ потирая плечо, говорю я. – Вы ж не сказали, куда.
- Растениеводство, студентка Рухкан, проходит в кабинете 12 84 3, - тон профессора Адориуса мне показался крайне обидным.
Он отвернулся от меня, чтобы запереть дверь на ключ.
Ну спасибо, снизошел. И где этот чертов кабинет?! Двенадцать восемьдесят четыре три. Что за черт?
- А где он?
Вазмор посмотрел на меня с жалостью.
- Идите за мной.
И размашистым шагом пошел по коридору. Пришлось поспешить. У меня выходило нечто среднее между быстрой ходьбой и легким бегом. Я шла и гадала, как же это вышло, что грозный Вазмор Адориус милостиво взялся потратить на меня свое время, чтобы показать путь до неизвестного кабинета? Немыслимо просто, с чего такая забота?
Мы вышли из главного корпуса, и я забеспокоилась. Может, он забыл, что в кабинет проводить собрался? Может, он вообще уже успел забыть о моем существовании? Я гадала, обратиться к нему еще раз или лучше не испытывать судьбу.