Коридор тонул в полумраке и пыли. Блеклый белый свет лил из единственного, находящегося в конце коридора, окна.
- Располагайтесь, я скоро за вами зайду, - сказал Вазмор, открывая перед Айзором дверь.
Айзор зашел внутрь, с интересом осматриваясь. Вазмор развернулся и отошел к своей двери. Нашарив в кармане ключи, он щелкнул замком. Внутри все было так же неуютно, как он оставлял. Повсюду стояли коробки, чемоданы, сундуки. Вазмор не собирался здесь обживаться, чувствуя, что это временное пристанище. Он покопался в одном из чемоданов, взял сменную одежду и, насвистывая, отправился в душ. Теплые струи помогли смыть усталость бессонной ночи, и вскоре профессор Адориус почувствовал, что вновь готов жить и трудиться. Он приоделся, зачесал назад еще влажные волосы, удовлетворенно посмотрел на свое вполне респектабельное отражение в зеркале и вышел за дверь. Прямо за ней он остановился, с досадой вспомнив о порученном ему письменном отчете, который требовали еще сегодня. Вернулся, и черканул примерно следующее:
«Отчет о посещении Вазмором Адориусом спутника Кория,
От 34 числа месяца огнелума, года 5150 н.э.
Слетал. Посмотрел. Никого нет. Корий состарился. Все странно. Улетел.
Вывод: надо думать.
Вазмор Адориус, в прошлом декан факультета малефицистики».
Довольно осмотрев получившийся отчет, Вазмор магией размножил листик на три экземпляра, после чего сложил их, сунул во внутренний карман пиджака и вновь вышел за дверь. Он заскочит в кабинет ректора чуть попозже. А сейчас быстро подошел к комнате напротив, постучал и, не дожидаясь ответа, вошел. Только сейчас он осознал, что даже и не заглянул посмотреть, что за комнаты предлагает своему гостю, так он спешил поскорее стать под душ и вместе с водой смыть кошмар всего путешествия. А апартаменты Айзору достались вполне приличные. Просторная комната с комодом, диванами, высоким шкафом, круглым столом и большой квадратной кроватью, возвышающейся на паре ступеней.
На этой самой кровати и лежал сейчас Айзор, черные волосы разметались по белоснежному покрывалу, очки отброшены в сторону, а ярко-синие глаза растерянно замерли на одной точке, невидяще глядя в потолок. Вазмору показалось, что капитан предобморочно бледен, и он обеспокоенно обратился к нему:
- Вы себя плохо чувствуете? С вами все в порядке?
Сначала ему показалось, что Айзор его даже не услышал, но потом тот перевел взгляд на профессора, резко подскочил на кровати и гиперэмоционально воскликнул:
- Я никогда не слышал такой потрясающей песни! Кто исполнитель?! Дайте мне слова! Я, правда, не понял, есть ли там вообще слова, но если есть – я их хочу! И исполнителя, его тоже. И что за инструменты играли?!
Глаза капитана лихорадочно поблескивали.
- Песни? – отступая на полшага от шквала вопросов, растерянно переспросил Адориус.
- Ну песня! Вы что, ее не слышали? Или вам уши заложило? Или у вас в комнате она не играла? Она вообще как воспроизводится, через динамики? – Айзор закрутил головой в поисках воображаемых динамиков, но на первый взгляд они отсутствовали.
- Так, идемте за мной, - скомандовал Вазмор.
- Если на встречу с исполнителем – то я только «за», - воскликнул Айзор и молниеносно оказался возле профессора. – Такой дивный голос должен принадлежать дивному созданию, - мечтательно произнес он, следуя за Адориусом.
Они вышли в главный коридор. Было как раз время окончания утренних занятий, студенты высыпали в коридоры, а главный – превратился в оживленную магистраль. Вазмор словил ближайшего студента и что-то у него спросил. Айзор не расслышал из-за студенческого гомона, да и не очень старался. Он все еще пребывал под впечатлением от песни, но с грустью осознавал, что не может припомнить мотив. Кивнув, Вазмор потянул его за собой, и вскоре им вновь пришлось лавировать в студенческом море. Адориус свернул, и они оказались перед двигающимися лестницами. Те перелетали от стены к стене, а иногда и весело подшучивали над студентами исчезновением нескольких ступеней. Айзор проследил за падением одного бедолаги, который пролетел около четырех этажей и приземлился прямо в желеобразную массу, которая заполняла большой бассейн на цокольном этаже. Бедолага завяз в ней по самую шею, и было очевидно, что своими силами он не выберется.