- И приговариваю: «Куда ночь – туда и сон». Попробуйте!
Я взяла его правую руку и сжала пальцы в кулак, а затем легонько постучала ею по его груди в области сердца.
- Куда ночь – туда и сон.
- Куда ночь – туда и сон, - повторил он, и я отпустила его руку.
- Вот так, - улыбнулась я.
- Это что, какие-то чары?
- Древняя магия наших бабушек и дедушек. Из того времени, когда магия еще не была наукой.
Встреча с Сэнди не особенно повысила мне настроение. Он уже дважды видел меня в неприглядном свете. Я должна казаться ему жалкой. А мне ужасно не хотелось, чтобы он меня жалел! Нет! Я сильная и крутая, и мне не нужна жалость, особенно от людей, которые мне небезразличны. И все-таки я была благодарна Сэнди за яблочко, за то, что ничего не спросил, за то, как заступился вчера, я ведь так мечтала, чтобы кто-нибудь хоть когда-нибудь за меня заступился! За кофе ему благодарна, да и вообще за то, как он со мной общается. Не знаю, может я и кажусь ему глупой, но он дипломатичен, дружелюбен и вежлив, несмотря на это. Я подумала о том, что иной раз главное – не сами чувства, а то, как ты их подаешь. Сэнди сам не представляет, что слова, так легко срывающиеся с его уст, и его улыбка, спасли меня из пучин депрессии и безысходности, в которые я день ото дня погружалась. Я окунулась в общение с ним, словно в прохладный ручей после знойного солнца. Это позволило мне снова верить, что в мире есть восхитительные люди, и стоит пройти через трудности, чтобы встретиться с ними. Да, Сэнди оказался моим спасителем, хотя сам он, должно быть, об этом никогда не узнает. Только немного грустно, что все это временно, он уедет, а я вновь останусь наедине со «змеями». Но оттого приятности и ценятся больше, что они быстротечны.
Собираясь на концерт, я чувствовала себя полным неудачником. Хорошо хоть концерт не классической музыки, вечернее платье не пришлось искать. Однако и так вдруг оказалось, что надеть у меня абсолютно нечего. В конце концов, остановилась на черных брюках и сером джемпере с треугольным вырезом. Сверху – удлиненный пиджак нашей формы. И очень даже ничего. Обмотала шею белым, тоже форменным, шарфом, и посмотрела на свое отражение в зеркале. Уныло. Ну и ладно. Глядишь, Йогуртик решит, что я слишком скучная для него.
Концерт проходил под чердаком Дрожащей башни в главном корпусе. Там у нас специфическая акустика. Места там не то, чтобы много, вмещается человек сто максимум. Но, должно быть, им больше не нужно. С тех пор, как я увидела музыкальные технологии Столицы, я по-новому влюбилась в живые концерты. Они кодировали звуки в разных предметах. Абсолютно любых, трудно предугадать. Однажды я видела танец с веерами – и сами веера издавали дивную мелодию, с каждым движением танцоров она раскрывалась, выплетаясь из ветра.
Я с небольшим волнением предвкушала, что ждет меня сейчас. Проверила фонс – Йогуртик так ничего и не написал. Его не беспокоит, что он может попросту не найти меня в толпе?
Билеты проверяли на входе на чердак. Парень улыбнулся мне, оторвал корешок и поставил печатку мне на запястье. Должно быть сегодня у меня есть шанс увидеть многих исследователей Сердца замка и Бездонья, а также военных (к рядам которых мне предстоит присоединиться после обучения). Йогуртика, кстати, на входе также не оказалось. Это начинало меня забавлять.
Я так долго пыталась вытолкнуть себя из общежития и заставить дойти до концерта, что, оказывается, опоздала к его началу. Когда я вошла, уже мерцала цветомузыка, гремел звук, а передо мной прыгали люди. Я осмотрелась и заметила слева диванчики для отдыха. Однако сцена располагалась так, что не была видна, если ты захотел присесть на диванчик. Всем, жаждущим увидеть представление, приходилось стоять. Вверх под потолок вела круговая лестница, уже занятая благодарными слушателями. Я с замиранием сердца поискала глазами Йогуртика, но не нашла. В полумраке и такой толпе мы действительно могли случайно не встретиться. Вот он дурак!
На сцене была натянута светлая леска, расчерчивающая ее на зоны, точно полог паутины. Это были струны! Один из музыкантов танцевал на сцене, соприкасаясь с ними всем телом и извлекая чудесные мелодичные звуки. Слева из пола сцены торчали разных размеров пружины – словно сцена – это драный матрас. На этих пружинах играл другой музыкант, и они превращались в вибрирующую, обволакивающую сознание и позвоночник мелодию. Певица, скорее раздетая, чем одетая, в перерывах между партиями танцевала с клинками, на которых также была закодирована музыка. Увидеть, как оружие создает песню, явилось для меня особенным наслаждением.