Его волосы в свете этого солнца кажутся Айзору багряней самой крови.
Взгляд его глаз меняется: из внимательно-любопытных глаза становятся холодно-надменными, полнящимися торжества, и вместе с тем – отвращения к поверженному противнику.
Вот только бы понять, почему он – его противник?.. Айзор смотрит в это лицо, вглядывается в каждую черточку, и в голове всплывает слово: «Ригуне». Имя. Он чувствует, как на глазах выступают слезы. Почему – не знает. Точно не от боли, ведь ее он совсем не чувствует. Он скорее ощущает, как из тела вместе с кровью постепенно уходит жизнь, наблюдая это довольно отрешенно.
- Понравилась наша оболочка? – внезапно ухмыльнувшись, интересуется склонившийся над ним человек. – Мы знали, что ты оценишь.
Ему не нужно было слышать ответы, он наблюдал за сменой эмоций. И эти слезы, которые Айзор сам не мог объяснить, ему нравились.
Но веселье незнакомца продолжалось недолго. Наклонившись чуть ниже, человек вперил взгляд прямо ему в глаза. И Айзор увидел в них такую ненависть, что впору было захлебнуться в ней, умереть от одного взгляда. Будто не человек на него смотрит, а сама первобытная ненависть. Словно, родившись на заре времен, затем она создала это тело, чтобы прийти и взглянуть на него человеческими глазами.
И утопить его в своей ненависти.
- Мы ждали многие сотни лет, чтобы привести в исполнение приговор. За них всех. За погибших на этой нелепой войне, которую ты развязал. Хотя даже сотни твоих смертей не хватит, чтобы искупить вину. Но существовать ты не должен. Мы сотрем даже память о тебе. Тогда они смогут покоиться с миром. Наконец.
Произнося это, он смотрел ему в глаза. Он желал увидеть там раскаянье, осознание или хотя бы животный страх. Но все, что он видел, – это непонимание. Удивление.
Он схватил Айзора за шею и еще сильнее придавил к земле.
- Ты не помнишь?! – в возмущении прошипел. – Не помнишь?! – продолжал давить, не давай вздохнуть, пребывая в яростном смятении.
Затем, резко отдернул руку, чтобы через мгновение положить обе ему на виски – и заглянуть прямо в глаза.
- Тогда смотри! – прошипел он. – Погляди на то, что видели мы! Мы откроем тебе все, что ты сделал! Мы убьем тебя – но только после того, как ты будешь точно знать – за что.
Перед глазами Айзора вставали далекие, но такие реалистичные картины. Кровавоволосый отстранился и ушел прочь, а он продолжал лежать рядом со своей темной могильной плитой.
Красная смерть проносилась перед глазами. Он видел сотни, тысячи смертей. Мир заполнялся кровью, и кровь эта была на его руках. Но это была не его кровь. И хоть он по-прежнему лежал, зажимая рану ладошкой, картины перед его глазами представлялись ему куда ужасней его положения.
Вазмор Адориус
Вазмор на сей раз довольно быстро догадался проверить этот некогда излюбленный Айзором склон. Хоть сейчас его и портила эта пошлая безвкусная плита, место это продолжало таить в себе загадочную притягательность, а может, даже прибавило ее, чуть видоизменив.
Поднимаясь по склону, Вазмор обдумывал, куда они полетят. Неужели и вправду суждено ему на старости лет стать космическим пиратом и вполне серьезно скрываться от правительства? Мысль была не лишена романтики, но профессор малефицистики очень скоро оборвал ее, осознав, чем в действительности грозит его объявление вне закона. Это проблемы, которые точно возникнут и у его жены, Мары, и у сына Эзмара. А вот того, чтобы из-за его глупых поступков страдала его семья, он позволить не мог. С другой стороны, как оправдаться, не впутывая Айзора, он также не представлял. С третьей стороны, стоит Айзору только все вспомнить и вернуть свою былую власть – как все его проблемы решатся постфактум. Сконцентрировав думы на последнем варианте, профессор поднялся на холм.
Однако то, что он там увидел, заставило все мысли тут же вылететь из головы, а сердце – тяжело ухнуть. Айзор лежал на пожухлой траве, большая лужа крови рядом с ним выкрасила увядшие травинки в алый, багряным пятном разлилась по могильной плите. По его могильной плите, черт побери! Он зажимал рану рукой и смотрел вверх широко распахнутыми в ужасе глазами. Его белая коса, равно как и бинты на руках, пропиталась красной кровью.