- А кто ты такой чтобы указывать мне?
- Я пытаюсь защитить тебя!
В воздухе уже «летали» искры, я готова толкнуть Эндрю, ведь он стоит так близко.
- Я порой забываю насколько велик твой эгоизм. Мне не нужна твоя хваленая защита, мне нужно спасение от тебя!
Маккол громко и наиграно посмеялся: - Ха-ха, правда? Я лучше всех знаю Холланда, поэтому переживаю за тебя, а ты… Тогда, в конференц-зале, что я спросил у тебя? Помнишь вообще? Смогла бы ты быть с кем-то также близка, как со мной?
- Такого ты мнения обо мне? – мы ругались на всю катушку и не думали прекращать, - Только знай, что единственный кто вообще касался меня в этой жизни – был ты!
- Ханна!
- Кто сделал вот это? – я отодвинула ворот кофты и показала, оставшиеся следы от засосов на шее по правую и левую сторону, - И это! Все в том же зале, я была там с кем - то еще?
- Хочешь сказать, что Дэн получил пару поцелуев и не делал ничего более? – не верил Эндрю.
- Он относится ко мне уважительнее.
- Когда-нибудь он зайдет дальше!
- А разве я позволю? – взмахнула руками я.
- Но мне позволила! Упрямая девчонка! – крикнул Джеймс.
- За это я и ненавижу тебя!– ответила я.
- А я тебя! – закончил брюнет.
Секунда-две-три и Эндрю быстро притянул меня к себе, схватил за ягодицы и заставил обвить его бедра ногами. Он накрыл мой рот своими губами, с силой проталкивая язык, создавая неистовый водоворот эмоций. Кажется, мы оба выплескивали друг на друга злость в виде мощного поцелуя. Рядом с ним я вспыхивала словно спичка, которую невозможно было погасить.
Он был таким сильным, что мог спокойно удерживать меня на весу, хотя нельзя сказать, что я нахожусь в рядах настоящих худышек. Он взялся за низ водолазки и поднял ее вверх, снимая через голову. Кислорода не хватало, дышать становилось все тяжелее, а сердце вырывалось наружу…
Мы стали перемещаться на второй этаж, по пути скидывая одежду. Оказавшись в какой-то комнате на кровати, Эндрю расстегнул мои джинсы и скинул вместе с носками. Возбуждение охватило нас обоих, и понесло прямо в безумную пропасть. Его ладони были везде, гладили живот, ноги, спину, а потом схватились за груди, приятно сжимая их. Я чувствовала, как он облизывает соски, втягивает в рот каждый ореол и слегка покусывает. Стоны вырывались наружу, оживляя пустой дом.
- Нам… Надо… Остановиться… - мой последний процент сопротивления, вмешивался в происходящее. Я закрыла глаза и выгнулась дугой, почувствовав его влажные поцелуи около пупка.
- Ни за что…
Остатки белья полетели на пол, а на Эндрю остались брюки, которые не могли скрыть отличный вид тела.
Комнату освещала только яркая луна, а за окном падал белый снег, отсвечивая серебристыми крапинками. Все начиналось с единичных снежинок, а в итоге переросло в бурю, также быстро, как и у нас здесь.
Слабые брыкания прекратились, как только в меня вошло сразу два пальца.
- Ах!
Эндрю прикусывал шею именно там, где и оставил свои следы с прошлого раза, отвлекая от неприятных ощущений. А затем раздвинул ноги шире и устроился между ними, вставая на колени. Вокруг словно была пелена, пульс зашкаливал, а Маккол прекратил ласки и стал расстегивать ремень, предварительно достав из бумажника квадратный пакетик. Он тут же выкинул обертку и все остальное далеко в сторону, затем секундная заминка, и вот он полностью голый, представляет взору все свое естество, и медленно ложился на меня, ладонями поглаживая бедра. Он приподнялся ко мне за яростным поцелуем, а сам пальцами сильнее раздвигал стенки влагалища. Я ощущала, как мне передается тепло его тела, как угасают негативные эмоции после ссоры, и приходит новый возбуждающий азарт. Все что мы наговорили друг другу стало почвой для этого момента и я уже плохо соображала, чтобы действовать как-то иначе. Джеймс увлек меня куда-то далеко своими ласками, а потом отстранился и посмотрел вниз: - Доверься мне.
- Чья это спальня? Ах!
- Дэна.
Не успеваю возмущенно среагировать, как Эндрю стал входить в меня, и тело пронзила ужасная боль. Неспешно, сантиметр за сантиметром, давая привыкнуть к новым ощущениям: - Обхвати руками мою шею.
Я послушалась, и он с силой толкнулся вперед, оказавшись внутри еще глубже. В глазах побелело, покатились слезы, а мужчина все шептал ласковые слова и пальцами впивался в ягодицы.
Сначала медленно, а потом все быстрее, сильнее и неистовее он вторгался внутрь. Каждый рывок был испытанием, пока из горла не вырвался первый стон. Эндрю пылко целовал, одновременно совершая поступательные движения: - Боже, какая ты узкая!
Руки уже давно были не на плечах, они царапали его спину, при каждом новом болевом ощущении. Я знаю, что он вошел не полностью, что я сжимаюсь слишком сильно, но я ничего не могла поделать со своими рефлексами, пока Джеймс не замедлил ритм. Капельки пота сделали кожу гладкой и блестящей, а один лишь взор вниз, заставил почувствовать накат возбуждения. Столько раз мы ходили вокруг да около, и вот он внутри меня. Невероятная картина того, как его мощный член входил и выходил, как пластично двигался его живот, расправляя кубики пресса, оживляла происходящее на двести процентов. Сны, что не давали спать по ночам, стали явью… Мужчина выпрямился, положил под бедра подушку и стал сильнее вбиваться в меня. От переполнявших чувств я комкала в руках покрывало, ощущая его треск, а Джеймс большим пальцем стал водить по клитору, в такт движениям, доводя до исступления тело.
- Хааа... Ах! – я стонала то ли от боли, то ли от желания, и кусала руку, что прикрывала подбородок. Увидев, что это пальцы Эндрю, я на автомате облизала их языком, преподнесла ко рту и обхватила указательный и средний палец, плавно посасывая и закрывая глаза. Это снесло ему крышу окончательно. Не знаю, сколько это длилось… Сколько раз он входил в меня и выходил, наблюдая за реакцией тела? Сколько раз у меня потрясывало бедра от его манипуляций? О ссоре не было больше и речи. Только страстное примирение и крепкие поцелуи. Еще недавно я так злилась, что готова была убить его, а сейчас я поддавалась его воле и принимала каждый толчок. Последние громкие уверенные движения, наш общий протяжный стон и Эндрю кончил, с силой прижимаясь тазом ко мне.
Отдышавшись, он приподнялся, делая дорожку из мокрых поцелуев от груди до шеи, а затем, приблизившись к губам, произнес: - Ты только моя! И мне плевать на мнение любого в этом мире.