Когда в очередной раз Генрих направился в Вудсток, она поехала с ним и почти сразу заметила, что король надолго куда-то исчезает, а когда стала расспрашивать приближенных о прогулках короля, никто ей ничего вразумительного сказать не мог. Элинор решила проследить за ним сама. И в один прекрасный день ее усердие было вознаграждено. Выглядывая из окна, она увидела, как, выйдя из дворца, Генрих пошел в сторону леса. Элинор быстро выбежала из дворца другим ходом и, обогнав его, вышла к нему навстречу.
— Чудный день для прогулки, — сказала Элинор.
— О да, — ответил Генрих, как показалось ей, немного смутившись. Она хотела было предложить ему пройтись вместе, как заметила у него на шпоре прицепившийся клубочек шелка. Собралась язвительно спросить, где он его подцепил, но тут же передумала и сказала, что идет во дворец, и они увидятся позже. С явным облегчением он поцеловал ей руку, а Элинор повернула в сторону дворца. Король пошел своей дорогой, и тут оглянувшаяся Элинор заметила, что нитка тянется за ним, сматывается с клубочка, зацепившись за сучок. Первой мыслью было следовать за королем на некотором расстоянии, а нитка подскажет, куда он пошел по этому лабиринту. Это будет забавно, подумала она.
И тут она догадалась! Он у кого-то был раньше. Это — женщина. Где еще можно найти клубок шелка? Элинор охватила ярость. Опять какая-то любовница! Он не смеет заводить сомнительные связи рядом с дворцом! Она скажет ему, что думает по этому поводу, и выяснит, кто эта новая любовница! Элинор отправилась за королем. Генрих уже ушел далеко, а клубок на шпоре все продолжал разматываться, указывая дорогу Элинор. Генриха видно не было.
Подумав, Элинор решила оставить нитку где она есть и вернулась во дворец. Теперь у нее есть возможность разобраться в этом лабиринте и выяснить, куда ходит Генрих.
На следующий день Генрих отправился в Вестминстер по неотложным делам, а Элинор заявила, что ей хочется побыть в Вудстоке. Она решила немедленно заняться исследованием лабиринта. Так и сделала. Шелковая нить оказалась на месте. Она шла по ней, твердо зная, что это путь короля. Вот нить кончилась, но деревья стали редеть.
И Элинор увидела дом. Чудный дом, настоящий маленький дворец. В саду сидела женщина; она вышивала, а возле стояла корзинка с мотками шелка такого размера и оттенка, какой оказался на шпоре короля. На траве два мальчугана играли в мяч, женщина поглядывала на них. Что-то в их внешности насторожило Элинор, а моментальная догадка заставила задрожать ее от гнева.
Женщина, видимо, почувствовала, что за ней наблюдают, она стала оглядываться и встретилась глазами с пристальным взглядом королевы. Женщина резко встала, ее шитье упало на землю. Мальчики тоже оставили игру, внимательно разглядывая незнакомку.
— Кто вы? — спросила Элинор, подойдя к женщине.
— Может быть, мне лучше спросить, кто пришел в мой дом? — ответила женщина.
— Спрашивайте. Я — королева.
Женщина побледнела, отступила на шаг, беспомощно огляделась по сторонам, как бы прося помощи.
Элинор взяла ее за руку:
— Вам лучше сказать, кто вы.
— Меня зовут Розамунд Клиффорд.
Мальчик постарше подошел к ним и сказал высоким голосом:
— Пожалуйста, не делайте маме больно.
— Ты королевская любовница!
— Пожалуйста… не при детях. — И, повернувшись к мальчикам, сказала: — Ступайте в дом.
— Мама, мы не можем оставить тебя с этой тетей.
Элинор рассмеялась:
— Я ваша королева. Вы должны слушаться меня. Идите в дом. Я должна поговорить с вашей мамой.
— Да-да, идите.
Дети ушли.
— Сколько это продолжается?
— Уже… некоторое время.
— И оба мальчика его?
Розамунд кивнула.
— Я убью его! — воскликнула Элинор. — Я убью вас обоих. Вот, значит, в чем дело… и тянется уже несколько лет, вот что влечет его в Вудсток!
Она схватила Розамунд за плечи и встряхнула ее.
— Ничтожество! Да что он нашел в тебе? Просто ты у него ничего не просишь? Никогда не скажешь ему «нет», ни единого слова поперек, только все, чтобы угодить!
Элинор продолжала трясти Розамунд:
— Дурочка! На что ты рассчитываешь, сколько, думаешь, он…
Тут она остановилась. У них это уже несколько лет, подумала Элинор. У него есть и другие женщины, а он почему-то держит Розамунд. Он и ее, Элинор, не держал бы, если бы это не было ему нужно. О, как она люто ревнует; с ума сходит от ревности к этой розовой, кровь с молоком, цветущей и сладкой красотке.