Петронелла была безумно счастлива своим замужеством. Она буквально вся светилась радостью. Глядя на нее, Элинор почувствовала себя немного обделенной. Конечно, ее замужество дало ей корону Франции, которую она не променяла бы ни на что другое, но еще хотелось бы и такого мужа, как Рауль, вместо монахоподобного Людовика.
Она решила, что тянуть с рождением наследника не следует. Это нужно стране и ей самой. И она в этом должна преуспеть, как во всем остальном.
Размышления о наследнике были прерваны прискакавшим из Рима гонцом.
Элинор завела правило присутствовать при официальных встречах короля и при чтении посланий. Послание оказалось чрезвычайной важности. Папа считал, что совершено беззаконие. По наущению королевы и епископов граф Вермандуа прогнал свою законную жену и женился на сестре королевы. Папа не видел оснований, чтобы признать брак графа Вермандуа и сестры графа Шампанского недействительным. Папа отлучает графа Вермандуа от церкви; он обязан отказаться от женщины, с которой сейчас живет, и вернуться к своей жене.
Элинор пришла в ярость.
— Это оскорбление сестры королевы Франции! Как его святейшество не понимает этого!
— Дражайшая моя, нам не следовало позволять Раулю бросать свою жену.
— Какую жену! Та его женитьба неправедна. У них слишком близкое кровное родство.
Король печально на нее посмотрел.
— Твоя любовь к сестре сильна, и ты позволила чувству ослепить себя. Петронелле следовало искать себе мужа в другом месте.
— Теперь он ее муж. Она живет с ним открыто. Ты понимаешь, что это значит? Кто тогда ее возьмет замуж?
— Я думаю, найдется немало таких, кто захочет соединиться с сестрой королевы Франции.
— А я не намерена терпеть эту наглость.
— Это вердикт папы, любовь моя.
— Ты знаешь, что это проделки Теобальда. Он решил посмеяться над нами. Я не успокоюсь, пока не выгоню его из Шампани.
— Шампань ему принадлежит по праву, моя дорогая. Провинция не зависит от Франции.
Королева сощурилась.
— Людовик, порой мне кажется, ты меня не любишь.
— Можешь не сомневаться, что люблю и очень.
— И все же позволяешь, чтобы меня оскорбляли.
— Теобальд сделал лишь то, что сделал бы всякий на его месте: встал на защиту чести своей сестры.
— А что будет с честью моей сестры?
— Замужество ее с моим кузеном неразумно.
— Почему неразумно, если он не женат, ибо женитьба на сестре Теобальда не считается! Почему им, полюбившим друг друга, не освятить свой союз!
— Потому что он уже женат.
— Да говорят тебе, что не женат. Его женитьба незаконна. Он женат на Петронелле, и мы проучим этого Теобальда.
— Как это?
— Мы завоюем его земли. Мы сровняем его замки с землей. Говорю тебе, мы отомстим Теобальду!
— Нас никто не поддержит.
— Тогда мы сделаем это самостоятельно. У меня есть верные подданные в Аквитании. Они пойдут за мной, куда я пожелаю.
— Нет, Элинор, нельзя, чтобы решение о ведении войны зиждилось только на чувстве обиды.
Глаза королевы сверкали гневом. Ничтожество, монах, и за него ее выдали замуж! И что она получила за это — одну корону!
Король, не выдержав натиска разбушевавшейся Элинор, вынужден был подчиниться.
Элинор решила объявить войну с намерением опустошить Шампань и проучить строптивого графа. Одно повергало королеву в уныние: она оказалась замужем за человеком, не способным доставить ей полного удовлетворения. У нее есть корона, но она к ней уже привыкла, и теперь ей хотелось мужа, покорение которого доставило бы ей удовольствие. А управляться с Людовиком было слишком легко, единственный вопрос, требующий от нее каких-то усилий — это война. Но она быстренько с ним справится, и на то у нее есть свои приемы. Его нежелание воевать только раззадорило Элинор, и она с наслаждением повела войну с ним самим.
Петронелла с Раулем наслаждались любовью и друг другом, и, глядя на их союз, Элинор решила, что они должны остаться вместе. И в этом деле отступать она не намерена.
Тем временем она беспрерывно досаждала Людовику: неужели он струсил? Как он может допустить, чтобы мелкие правители крошечных провинций смели ему перечить? Он будет стоять в стороне и наблюдать, как порочат сестру его жены? Это же равносильно оскорблению жены! Пока Людовик безуспешно уговаривал ее смириться, произошло еще одно серьезное событие. Оказался вакантным престол архиепископа в Бурже. Элинор с Людовиком подобрали достойного, идеально подходившего на этот пост человека. И вдруг пришло известие из Рима, которое их совершенно обескуражило: архиепископом в Бурже папа назначил Пьера де ла Шатра.