Кортеж Жефруа Плантагенета Элинор увидела из окна. Уже давно она не встречала никого, кто бы хоть отдаленно напоминал Раймона, князя Антиохийского. Элинор сразу признала, что по внешности, стати граф Анжуйский уступал Раймону. Однако главное, что в нем чувствовалось (и чем не обладал Людовик): Жефруа Плантагенет — настоящий мужчина!
Атмосфера при французском дворе самая дружественная. Людовик прислушался к советам Сюжера и теперь искренне радовался, что никакой войны не будет. Теобальд с сыном, наоборот, испытывали разочарование. Людовик решил, что непременно посодействует им в чем-то другом. А молодому Анри король объяснил, что вести войну с Плантагенетами по этому поводу было бы неправильно:
— Нельзя забывать, дорогой друг, что жена Жефруа Плантагенета является дочерью покойного английского короля Генриха, а тот был сыном Вильгельма, герцога Норманнского, завоевавшего Англию. Матильда вправе претендовать на герцогство, у нее есть сын, а Юстас такого права не имеет.
Теобальд с сыном были разгневаны. Людовик — настоящее перекати-поле, говорили они меж собой, его несет, куда ветер дует. Позже, когда Плантагенет уедет, они попытаются его переубедить.
Но пока Жефруа при дворе французского короля и уезжать не собирается. Ему тут очень понравилось, а больше всего его привлек интерес, проявленный к нему королевой. Она пригласила его на один из своих музыкальных вечеров, где пела романсы о радости любви и счастье быть любимой своего сочинения.
Жефруа был из тех, кто быстро понимает подобные намеки. Мучаясь со своей нелюбимой и нежеланной женой, он годами искал и получал удовлетворение своим страстям с другими женщинами. Матильде было уже за пятьдесят. Элинор на двадцать лет моложе. Она ему показалась прекрасной юной красавицей, каких он еще не видывал. И конечно же, до него дошли слухи о похождениях королевы Франции во время крестового похода, что говорило за то, что она совсем не строгих нравов. Жефруа Анжуйский не прочь был воспользоваться тем, что ему предлагали. А через пару недель они с Элинор стали любовниками. * * *
Элинор нравилось разговаривать с Жефруа. Приятный собеседник с хорошими манерами, он многим напоминал ее дядю Раймона. Конечно, до дяди ему далеко, таких, как дядя, больше не найти, но Жефруа чем-то похож на него, и Элинор это очень нравилось.
Они не только наслаждались любовной страстью в объятиях друг друга, но много гуляли, беседовали, слушали придворных певцов. Элинор получала удовольствие даже от рассказов Жефруа об их ссорах с женой.
В одной из таких бесед Жефруа досадовал:
— Она все еще называет себя императрицей, потому что до замужества со мной была замужем за германским императором, который умер.
— Об этой мегере столько говорят! Нелегко тебе с ней приходится.
— Такой страшной женщины, как Матильда, в целом свете не сыскать.
— Но она хороша?
— В молодости была довольно хорошенькой. Но когда мы женились, я был совсем мальчиком. А ей — уже двадцать пять. Она мне казалась старухой. Я на нее даже не посмотрел. А характер у нее… просто нет слов.
— Но у вас с ней три сына.
— Нас заставили в конце концов выполнить свой долг.
— А сыновей она любит?
— Мать она неплохая. У нас хорош старший сын. Он со временем будет королем Англии.
— Это, кажется… Генрих.
— Да, молодой Генрих. Отличный юноша!
— Такой же симпатичный, как его отец?
— Из сыновей он самый некрасивый. Невысок ростом, но крепок и внешностью своей совершенно не интересуется. Даже в холодную погоду не носит перчатки, и руки у него растрескавшиеся и красные. Блага жизни он презирает. «Я буду мужчиной», — говорит он. Ни минуты не сидит на месте. Хочет везде успеть. Своих спутников умучивает до смерти. Таким сыном можно гордиться.
— Расскажи еще о нем. Он ведь очень молод еще, да?
— Ему семнадцать или около того.
— Часто молится?
— Его молитва — сполна прожить каждое мгновение жизни.
— Мне бы хотелось на него посмотреть. Как он относится к женщинам?