Сэр Уолтер вышел встретить короля во дворе своего замка, подал ему кубок гостеприимства, из которого сначала отпил сам, чтобы показать, что вино не отравлено, и собственноручно придержал стремя, когда король слезал с коня. Потом он проводил короля в залу, где собралась вся семья.
Вся семья в сборе: леди Клиффорд и шесть ее дочерей. Некоторые уже замужем, их мужья стоят возле. Внимание короля привлекла самая младшая, совсем еще юная, красивее которой он, кажется, еще никогда не встречал. Генрих задержался около нее и сказал:
— У вас очаровательная дочь, сэр Уолтер.
— Ваш комплимент она запомнит на всю жизнь, милорд.
— И я не скоро забуду такую красавицу. Как тебя звать, девица?
— Розамунд, сир.
— Розамунд? — удивился король. — Это значит Роза Мира, да?
Он прошел в отведенные ему покои.
Все повара замка, сбиваясь с ног, готовили блюда, достойные короля; непритязательные вкусы короля в еде были хорошо известны, но каждый хозяин дома старался угостить его как можно изысканнее. Король того ожидал, хотя сам никогда пиршеством не увлекался. Восхитительный стол накрыт в главной зале. Генрих вышел, уселся во главе стола и велел, чтобы дочь сэра Уолтера села рядом, затем он принялся за еду в некоторой задумчивости. Сейчас белокурая девица показалась ему пленительно красивой, и он поймал себя на том, что сравнивает ее с брюнеткой Элинор. Девушка походила на свежераспустившийся цветок. Она готова во всем королю угодить, немного напугана его вниманием и тем ему еще больше нравилась.
— Слушай, я еще не встречал такой приятной девицы, — сказал ей Генрих ласково. Потом взял ее нежную белую ручку, подержал ее в своей, приложил к ней свою грубую ладонь и рассмеялся. — Эта рука, детка, держит все нити управления страной. Это сильная рука, Роза Мира, хотя не такая красивая, как у тебя.
— И хорошо, что она такая, сир. Ваша рука и должна быть такой.
— Верно сказано! Правильно думаешь о своем короле. Ведь какой он ни есть… он все равно король. Ты это хотела сказать, розочка моя?
— Да, сир. Так и должно быть, разве нет?
— Ваша дочь порадовала меня, сэр Томас. Она — редкой красоты и изящества.
Генрих весь вечер не отпускал от себя девушку, а когда расставались на ночь, спросил:
— У тебя уже есть любовник, милая?
Она очаровательно вспыхнула и ответила «нет».
— Тогда сегодня он у тебя будет, и это будет король.
Генрих в замке задержался. Розамунд ему совершенно вскружила голову. Отец с готовностью уступил ее королю, а сама Розамунд, хотя и была девственница, тоже не протестовала; она считала себя обязанной угодить королю и только радовалась, что смогла доставить ему удовольствие.
Мать же пригорюнилась. Она мечтала, что дочка выйдет замуж, обзаведется собственной семьей, как ее старшие сестры. Сэр Уолтер утешал ее как мог:
— Ничего, Розамунд немало получит сама и принесет пользу нашему дому. Если у нее будет ребенок, король позаботится о нем. Не уступи ему, он может разозлиться. Говорят, король в гневе страшно лют.
— Надо было спрятать дочерей.
— Будет тебе. Ничего хорошего из того не вышло бы.
Розамунд сразу влюбилась в короля. Величие власти покорило ее совершенно. Девочка смущалась своей женской неопытности, боялась, что чем-то может не угодить королю. Генрих ее успокаивал, объясняя, что невинность и есть ее главное очарование.
Оторваться от Розамунд оказалось для него не просто, и, собираясь уезжать, он говорил ей:
— Мне никогда не забыть это время в вашем замке.
— Я тоже запомню это навсегда, — отвечала Розамунд.
— Но ты не печалься.
— Не печалиться я не смогу, если вы уедете.
Какая прелесть! Как не похожа на Элинор. Может, этим она и обвораживает? Розамунд — сплошная нежность и признание его полного превосходства. Она не столь знающа, как Элинор, но достаточно образованна. Короля просто обожает, а для человека, окруженного расчетливым угодничеством, видеть ее полное бескорыстие было наслаждением.
— Мне нужно ехать, сладкая моя Розочка. Дорого бы дал, чтобы остаться и побыть с тобой еще.
Уэльсцы взбунтовались. Генрих приказал собрать всех лучников Шропшира и двинул их со своим войском против Овэйна Гвиннедда. Произошло ожесточенное сражение, обе стороны понесли тяжелые потери.