— Так он только вконец озвереет, — прервал ее монолог Ленгли. — И станет еще более дерзким.
— Где вы видели, чтобы люди зверели от рутины? — усмехнулась Эледа. — От рутины, Джед, люди погружаются в депрессию. Особенно если им не перед кем выделываться. Заметьте: вы приехали — и Винсент буквально на глазах взбесился. Почему? Все просто. Он — адреналиновый наркоман. Как все рейдеры. Стычки с вами, мой Джед, а вследствие этого — еще и со мной, дают ему то, чего он был долгое время лишен: азарт опасности.
Мисс Ховерс, неколебимо уверенная в своей правоте, даже не заметила, что в пылу спора назвала Джеда своим. Ленгли это вполне устраивало. Границу, раз перейденную, легче разрушить.
— Мисс Эледа, — сказал он, — насколько я понимаю, причины вашего несогласия — дурное настроение, вполне закономерное, обида на Винса, вполне справедливая, и переживания о благе корпорации, вполне логичные. Поэтому я предлагаю вам следующее. Дурное настроение мы исправим сегодня вечером за ужином, скажем так… в «Дельмонико». Винса заслуженно накажем, потому что переходить границы ему, безусловно, никто не позволял. А благом для корпорации сейчас все-таки станет выход вашего рейдера в черный сектор.
Он замолчал, давая девушке осмыслить сказанное. Несколько мгновений мисс Ховерс сверлила агента глазами, а потом сухо произнесла:
— Джед, надеюсь, вы пригласили меня на ужин не для того лишь, чтобы выпросить себе Винса. Это было бы слишком… мелодраматично.
Собеседник в ответ улыбнулся:
— На ужин я планировал пригласить вас еще утром. Но одно ведь другому не мешает, верно?
Она рассмеялась, однако сразу же посерьезнела:
— Дело не в том, что я хочу наказать Винса. Дело в том, что Винс забывает свое место. А этого прощать нельзя никому, особенно подчиненным. Договоримся так. Я знаю, о чем вас попросит Винсент в качестве ответной услуги. Его мысли, прямо скажем, не такая уж закрытая книга. Все довольно примитивно. Так вот. Вы ответите ему согласием. Но на деле и пальцем не шевельнете, чтобы выполнить обещание.
— Если я не выполню обещание, — мягко сказал Ленгли, — то со мной после этого никто больше не захочет иметь дела.
— Бросьте, Джед, — отмахнулась Эледа. — Ну, разочаруется в вашей кристальной порядочности отстраненный от работы рейдер. И что изменится? Расскажет всем, какой он лох? Вам это навредит?
— Он может навредить не мне, а вам, — заметил собеседник.
— Мне? — девушка улыбнулась. — Во-первых, у меня еще есть Батч. Во-вторых, если мистер Хейли что-то мне и сделает, то на карьере рейдера ему придется поставить жирный крест, как и на своем профессиональном имидже. А за эти два пунктика любой рейдер удавится. Причем после этого воскреснет и снова удавится. Не смешите. Разочарование Винса и я, и вы как-нибудь переживем. А ему… ему слишком хорошо платят, чтобы позволять выкидывать коленца, подобные сегодняшнему. Поэтому забирайте этого пса себе, спускайте с поводка, говорите «Фас!». Пусть бежит, роняя хлопья пены. Главное, чтобы по завершении миссии он остался ни с чем. Кстати, до «Дельмонико» пять часов на монорельсе.
— Мы доберемся быстрее, мисс Ховерс. Какой смысл занимать высокую должность и не иметь при этом преференций? Надеюсь, вы везли с собой к родителям вечернее платье. Это было бы весьма кстати. И еще. Да. Ваша взяла. Не шевельну и пальцем.
Эледа снова улыбнулась, но вместо ответа показала собеседнику глазами на дверь.
* * *
Айя осталась одна. Тихо. Пусто. Пыльно. В печи трещит огонь. А на голову словно надета кастрюля, по которой лупят ложками. Виски ломит, в ушах звенит… Да что ж с ней творитcя? Но больно. Очень больно.