У входа в здание суда пристав и полицейские проверяли билеты. В галерее было наскоро устроено несколько телефонных будок. Фотографы узнали Вермандуа. Тотчас вспыхнул магний. Графиня застыла с очаровательной улыбкой: вот что значит случайно оказаться в обществе знаменитого человека. «Свидетели, сюда. Прошу вас, мэтр», – почтительно сказал пристав, показывая, что знает, с кем имеет дело. Приняв подобающий случаю вид, Вермандуа проследовал на полагавшееся свидетелю место. Возбуждение, вызванное у него чашкой крепкого кофе, сразу исчезло. Он подумал, что так неприятно входить только в больницы, в полицейские учреждения и в суды.
X
Гул пробежал по залу. В отгороженное для подсудимого подобие клетки вошел в сопровождении полицейских Альвера. Это было отступлением от правил: председатель разрешил показать фотографам преступника до начала заседания. Фотографы, разместившиеся где кто мог – в проходе перед адвокатской скамьей, позади председательского стола, на перилах помещения для присяжных, – щелкали аппаратами при вспышках магния.
Преступник стоял на своем месте, опустив низко голову. Впечатление он сразу произвел самое неблагоприятное. Бывалые судебные хроникеры тотчас отнесли Альвера к разряду симулянтов. «Увидите, он будет изображать дурачка», – прошептал кто-то у скамьи защиты. Мадемуазель Мортье, очень милая и изящная в своей новенькой тоге, с негодованием оглянулась на говорившего. Серизье еще не появлялся. Свидетели заняли свои места. «Слава Богу, их всего четыре. К обеду кончим», – довольно громко сказал репортер вечерней газеты. «Ну, это еще неизвестно. Считайте: прокурор час, защитник полтора…» – «Полтора говорить не будет, в таком деле ничего не выжмешь». – «Он выжмет. Когда смертный приговор, им совестно говорить меньше чем полтора часа…»