Войдя во двор Инны, он опять испытал, как и вчера, какое-то странное волнение. Но выпитое спиртное и солидный внешний вид придали ему уверенности, и он смело шагнул в подъезд. Ему и самому почему-то хотелось показаться Инне в таком виде. И прошедший удачно день вселял уверенность, что и она пойдёт к нему навстречу.
На звонок в дверь открыла мать Инны.
– Здрасти. А Инну можно? – приветливо улыбнувшись спросил Витала.
– Здра-асти, – удивлённо ответила она, разглядывая его с ног до головы. – Можно, проходите.
– Ой, вы позовите её, пожалуста, я здесь постою, – поспешил сказать Витала, боясь, что в помещении мать учует исходящий от него запах алкоголя и перегара.
Она кивнула и ушла, но дверь закрывать не стала, и Витала услышал, как она говорит Инне где-то в глубине квартиры:
– Иди, к тебе твой одногрупник этот пришёл. Такой де-ло-вой, в плаще-е…
Витала даже не обратил внимания на сарказм матери Инны. Он думал о том, что говорить ей и как. В голову ничего не приходило, но как только она появилась на пороге, язык заговорил сам собой.
– Привет. Посидим здесь во дворе немного? Не подумай ничё такого, просто хочется с тобой поговорить.
Инна молча опустила взгляд в пол. Витала видел, что она не хочет идти и даже не обращает внимания на его солидный внешний вид. Но и уходить сам сразу не собирался.
– Инна, ты же знаешь, что я тебя не обижу. Ты же уже ездила со мной в такси. На ту хату не я вас заманивал… А Гере всю морду за тебя разбил…
Язык его сам находил или придумывал нужные слова, сам даже не заметил, как правдоподобно соврал про Геру. И сразу увидел, как она изменилась в лице и произнесла своим тихим голосом, подняв на него взгляд:
– Ну зачем ты?
– Не зачем, а за что. Не бойся. Пойдём посидим здесь во дворе, прямо у тебя под окном. Хочешь, маме своей скажи, чтобы она на нас смотрела, если боишься. Или я сам с ней поговорю…
– Нет, не надо, – покачала– головой Инна и зашла в квартиру. Обернувшись на него, она ещё раз посмотрела ему в глаза и сказала тихо: – Я сейчас.
Витала обрадовался, что удалось её уговорить. Он и сам не знал, зачем он делает всё это. Просто хотел и всё. Женщины всегда долго собираются, но в этот раз он не нервничал в ожидании, как обычно, когда ждал своих подружек раньше. Когда она вышла, он ещё больше ею залюбовался и, выйдя во двор, стал почему-то сразу рассказывать о себе. Он говорил бездумно, просто сам вспоминал всю свою жизнь и рассказывал ей, как какому-то собутыльнику изливал душу. Но она молча и внимательно слушала его, смотря при этом в глаза. Она сразу определила, что он сильно выпивши. Но в его поведении и в голосе не было никакой агрессии, чего она, наверное, сейчаc больше всего боялась. И уже через несколько минут она сама встала с той лавочки, на которой они сидели под её окнами, и потихоньку пошла на улицу. А он шёл рядом и всё продолжал рассказывать, не спрашивая её ни о чём.
К вечеру на улицах Слободки бывало неспокойно. Это ~ был самый, как его называли, бандитский район в городе после Кильдыма, выходцами откуда был Витала и большинство его друзей. Но если Кильдыму такую славу принесли жившие там неоднократно сидевшие авторитеты, которые имели большой вес в криминальной среде, то на железнодорожной Слободе постоянно кого-то избивали, грабили и прочее.;. А так как район был одним из самых больших в городе, который за день пешком не обойти, то и хулиганов, наркоманов и остального криминала здесь было гораздо больше, чем на небольшом Кильдыме и примыкающей к нему улице Ленинградской, на которой и жил, вернее, был прописан в квартире родителей Витала.