Мне удалось ненавязчиво выяснить, какие трудности у него возникли. Я, возможно, и не большой специалист по паровым машинам, но кое-что знаю. Моя жена лет пять назад диссертацию писала на тему паровозостроения – об эволюции паровозных котлов и всех приспособлений к ним. Я ей помогал как мог. И тексты приходилось на компе набивать, и чертежи с плакатами аккуратненько вычерчивать, да и уши мне все прожужжали, рассказывая об особенностях того или иного агрегата. Крепко всё в памяти засело.
Осторожненько начал подсказывать варианты решения проблем. Сначала он хмыкал, потом заинтересовался. Слово за слово, и поведал я ему об основных моментах, а также о тех сложностях, что могут у него возникнуть.
Минут через пять подошёл Демьян, и, пока кузнец задумчиво чесал в затылке, мы по-тихому свалили. На обратном пути прошли мимо ювелирной лавки, и я, воспользовавшись случаем, расспросил Демьяна о жизни и работе золотых дел мастеров. К сожалению, знал он мало, хотя одна новость моё внимание привлекла. Ему приятель рассказывал, ювелиры здесь дорого покупают только монеты, а золотой песок выгоднее сдавать начальству с приисков или перекупщикам. Уточнять, где искать тех и других, я не стал, информации для размышлений и так хватает.
Вернулись вовремя: наша компания устроила обеденный перекус, этакий шведский стол вокруг телеги. Свой сухпаёк запивали купленным на базаре сбитнем. Как понимаю, я впервые попробовал настоящего сбитня. Очень понравилось. В том времени мне ничего подобного пить не доводилось. Разучились потомки готовить? Или я настоящих мастеров не встречал?
Когда после обеда мы с Софой посетили лавку, намасленные с нами были гораздо любезнее, чем со мной одним.
– Чего изволите, сударыня?
– Покажи-ка, милейший, что у вас есть в наличии из письменных принадлежностей.
– Не извольте беспокоиться, у нас есть всё. Чернила из самого Санкт-Петербурга, бумага белёная аглицкая, но имеется и китайская, подешевше.
– Нет, бумага нам требуется самая простая, но много. Чернил вовсе не надобно, и… пожалуй, выберем ручки.
Знахарка молодец, ведёт себя так, будто она в лавке хозяйка. Приказчик перед ней прогнулся знаком вопроса, смотрит снизу вверх и подобострастно улыбается. Чёрт! Мне уже хочется перенять её манеру общения. Не, я раньше тоже, если надо, мог человека взглядом к земле пригнуть, но то был иной взгляд. По словам друзей, так смотрит хищник и убийца, а у Софы в глазах сверкают превосходство и власть. Ну… есть к чему стремиться.
О, как забегали ребята! Через пять секунд на прилавке появилась толстая стопка сереньких листков, примерно вполовину от формата А4, а поблизости легли в ряд пять перьевых ручек. Причём имелись среди них и шикарные образцы из моржовой или слоновой кости, и совсем дешёвые, деревянные. Что интересно, по словам знахарки, перьевые ручки сейчас довольно редкое явление, особенно в этой глуши. Народ для письма предпочитает по старинке гусиными перьями пользоваться. Как говорится, дёшево и сердито. Кроме этого, считается, что ручки с железными перьями портят почерк.
Рассмотрев сами железные перья, я даже догадался почему. Отстой какой-то! Этими перьями не писать, а в лучшем случае карябать придётся. Кончики слишком грубые, почти нешлифованные, мне нужно будет их дополнительно подтачивать и до ума доводить. В будущем же следует подумать о массовом производстве более качественных ручек. Металла на них идёт совсем чуть-чуть, а стоят они недёшево.
Не привлекая чужого внимания, постарался показать Софе, что листов необходимо купить побольше. Меня поняли.
– Бумаги добавь ещё столько же и заверни. Ручки возьмём эти две, и… совсем забыла про чернильницу. Есть попроще?
– Как не быть, сударыня, у нас всякие есть! Вот на прошлой неделе завезли.
– Нет, с завитушками не годятся. Найди без украшений, пользоваться будут люди простые.
Приказчик уже с меньшим воодушевлением выставил пару скромненьких чернильниц. Я при этом отметил, что чернильниц-непроливаек в продаже пока нет, значит, я могу заняться их производством. Софа внимательно осмотрела выложенное и величественно кивнула.
– Хорошо. Заверните. – И, повернувшись ко второму продавцу, стоящему чуть в стороне, продолжила: – А ты проводи нас к оружию, что-то я его у вас не вижу.
– Пожалте сюда, сударыня, – засуетился второй намасленный. – У нас богатый выбор, в других лавках такого нет.
Что здорово прикалывало в сложившейся обстановке, так это моя прозрачность. Рядом со своей спутницей я становился в упор не видимым ни одним из продавцов: всё их внимание поглощала величественная красавица Софья Марковна. И лишь когда она попросила меня отобрать нужное из предложенного, эти шустрики осознали тот факт, что клиентов двое, а не один. Меня даже узнали и первый «лефоше» в руки дали с явным неудовольствием.