Опасался я и Лысова. Поэтому, как только было закончено формирование новых казачьих частей, раздергал его полк на части. Одну сотню казаков и одну башкиров под командованием Хлопуши отправил брать два ближайших к Оренбургу завода – Белорецкий братьев Твердышевых и Авзяно-Петровский дворянина Демидова.
– Никакого разбоя не учинять! – инструктировал я ссыльного. – Ничего не разорять и не рушить. Повесил управляющего, принял присягу у заводских. Кто изъявил желание в полках послужить – забрал с собой. Иные, приписные крестьяне похочут уйти по домам – пусть идут.
– Так ведь завод встанет, – дельно заметил Хлопуша. – Кто же тебе, царь-батюшка, ядра да мортиры лить будет, ружья делать?
– Не встанет. Соберешь главных мастеров. Скажешь, что завод нынче ихний. В паях. Ты у сержанта-то грамоту выучил?
– Заканчиваем азбуку… – ссыльный тяжело вздохнул. – Капрал Долгопят в полк просится, умаялся со мной. Подговорился с сержантом Неплюевым, что твои указы спомогал писать. За деньгу малую учить меня будет.
– Проведи сбор мастеров, – продолжал инструктировать я. – Пущай сразу паи запишут и казну Демидовых да Твердышевых арестуют себе. С нее платят крестьянам. Я же буду выкупать ядра да прочие изделия за твердую цену в казну. А они уже делить доход по паям. Цены возьмешь у Немчинова.
– Так-то может и ладно будет, – согласился Хлопуша.
– Будет, будет. Дай сразу урок мастерам. Нужны поперву не пушки и ядра, а всякий артельный струмент – лопаты, пилы, топоры. Пусть делают до нескольких тысяч.
– Почто так много?
– Каждому пешцу дадим короткую лопатку, обрезанную. Сделаем в ротах размысловые капральства. Переправы строить, апорши рыть…
– Уразумел, – кивнул Хлопуша. – Колик у меня сроку?
– Седмица, больше две. Потом Катькины войска пожалуют.
Еще две лысовские сотни во главе с полковником я направил брать до конца крепости Верхнеяицкой линии. Служили там большей частью казаки да «инвалиды» – старые солдаты. Вряд ли можно было ожидать там сильного сопротивления. Скорее всего на мою сторону еще перейдет изрядно воинских частей.
Последняя сотня казаков и две сотни татар со старшиной Мустафановым поехали в сторону уральских заводов. Я пока опасался раздергивать войска и двигать полки в соседние губернии – мне еще с Каром разбираться да Яицкий городок штурмовать, но заводы… это созревшие яблоки, готовые упасть в мои руки. Почему бы не подергать за ветки?
– Ежели встретишь сильное сопротивление заводских солдат, – советовал я Мустафанову, – отступай. Ну а как местные за тебя, нападай.
Дальше шла та же самая инструкция, что я давал Хлопуше.
Каждое мое утро начиналось одинаково. Под окнами раздавались команды капралов, пехотные роты принимались месить снег на площади. Где-то в обед первый и второй оренбургские полки менялись местами, тренировать штыковую. Уже вечером, в свете костров проводился обстрел.
С ним была проблема. Искры, вырывающиеся от сгорающего пороха, поджигали бороды бывших крестьян. Офицеры настояли на бритье, и это вызвало первый конфликт. Ведь царь-батюшка в своем указе пожаловал не только волей, но «крестом с бородой». Пришлось лично выезжать в полки, разъяснять политику партии. Сказал, что и сам буду бриться, пока не отвоюю у «немки» отчий престол. Сказано – сделано. Оставил только усы подковой, а под это дело подстригся коротко, почти под ноль. Это вылилось в сложное мероприятие с поиском нормальных ножниц, но мероприятие того стоило. Сразу решился вопрос с паразитами.
Окружающий народ впечатлился, начал повторять.
Порадовало, что пехотинцы не только удачно подогнали всю амуницию и форму, но и закрепили на треуголках красные ленты. Некоторые даже дополнительно повязали на рукава. Офицеры морщились, но терпели. Хотя тот же Неплюев – новый учитель Хлопуши – не выдержал и тоже сделал себе красный бант на камзол.