— Не очень, если пойти этим путем, — показал он. — Можно пройти через лесопарк и срезать через кладбище, чтобы не идти окружными дорогами.
— Кладбище? — я остановилась.
— Да, — сказал он, останавливаясь вместе со мной, — не любишь кладбища?
— Да. Совершенно не люблю.
Он посмотрел на меня, ухмыляясь.
— Полагаю, из-за гоблинов и монстров?
— Нет. Из-за мертвецов.
Он рассмеялся, будто я сказала что-то смешное.
— Значит, такси, — подмигнув мне, он достал мобильник из внутреннего кармана пальто.
Весьма кстати.
Меньше чем через десять минут такси забрало нас с пустынной Эджвуд Драйв. Доминик настоял, что проводит меня домой, хотя, по его словам, и жил на другом конце города. Я не возражала и постаралась скрыть радость, забравшись на заднее сиденье машины вместе с ним. Когда мы приехали, Доминик попросил таксиста не выключать счетчик, выскользнул из машины и галантно взял мою сумочку перед тем, как подать мне руку.
Я без колебаний взяла его за руку.
— Ещё раз спасибо за помощь, — сказала я, когда мы шли к железным воротам. Я ввела четырехзначный код, который дядя вбил в память. — Рада, что ты был там. — Я содрогнулась от мысли о том, что могло случиться, если бы он сегодня не заступился за меня во «Всех Святых».
— Как и я, — он улыбнулся и скрестил руки за спиной. — Надеюсь вновь оказаться полезным. В скором времени.
Я улыбнулась от скрытого в его словах смысла.
— Если тебе интересно, я завтра тоже работаю. И мне может снова понадобиться твоя помощь.
Он кивнул.
— Посмотрим, что можно сделать.
Наступил неловкий момент, когда я просто стояла и не знала, как лучше попрощаться. Пожать руку? Обнять? Или — сердце забилось чаще — поцеловать?
Я отбросила эту мысль и просто улыбнулась, прежде чем пойти по подъездной дорожке.
— Джемма, — позвал он через пару секунд. От его голоса меня заполнила радость и ускорился пульс.
Он скользнул ко мне, остановившись всего в дюйме от места, где я стояла. Ожидание захлестнуло каждую клетку моего тела, пока я стояла, пленённая его тёмными, завлекающими глазами.
Вот оно. Он собирался действовать, подумала я, собираясь с духом перед поцелуем.
— Ты забыла сумку, — сказал он, пихнув меня чем-то в живот.
— А? — Я взглянула вниз и увидела свою сумочку. — Оу… спасибо?
— Да не за что, — ответил он, скривив губы, отступая назад и разглядывая меня такими манящими и опасными глазами, и зашагал обратно к такси.
На мгновение я замерла, пораженная такой переменой, прежде чем повернуться и пойти по длинной изогнутой подъездной дороге. Позади меня заскрипели, закрываясь, ворота.
Это было… странно.
Глава 8
Безумие
Наутро я проснулась рано, ускользающий сон силой заставил мои глаза открыться раньше времени. Я пыталась перевести дух, пока картинки из сна беспорядочно танцевали вокруг меня, собираясь в единое целое.
Красное небо цвета свежей крови было первым, что я помнила. Оно проливалось на пустынную улицу, окрашивая всё в малиновый цвет, пока я изумлении рассматривала незнакомый небосвод.
Рядом возникла фигура. Иссиня-черные волосы и жужжащее ощущение в моём теле: я знала, что это был Трейс еще до того, как увидела его. Он взял меня за руку и начал что-то говорить, предупреждать о чём-то важном, но я не слышала ни слова. Не было вообще никаких звуков, только двигались его губы. Ямочки на его щеках ходили ходуном, подтверждая важность того, что он говорил.
— Я не слышу тебя, — сказала я, в растерянности покачав головой.
Ворон прокричал у нас над головами и ринулся к земле подле меня, а его крик эхом разнёсся по багровому небу.
— Ты это видел? — спросила я Трейса, однако он продолжал смотреть вперёд, что-то беззвучно говоря себе.
Я повернулась к ворону и обнаружила на его месте Доминика, стоящего на коленях. Он поднялся, протянул руку и провёл тыльной стороной пальцев по моей щеке, давая знать, что всё хорошо. Но я знала, что это ложь.
— Что происходит? — спросила я, но никто не ответил. — Почему никто не хочет мне сказать?
— Их время ещё не пришло, — сказал юный голос позади меня.
Я повернулась на звук: маленький мальчик лет восьми или девяти. Его тёмные волосы были уложены на одну сторону, а глаза были знакомого оттенка серого цвета.
— Что это значит? — спросила я, наклонившись к нему. — А чьё время пришло?
— Твоё.
Я покачала головой:
— Я не понимаю.
— Тебе нужно вернуться. Тебе нужно всё исправить.