— Да что это с ней, чёрт возьми? — Как можно настолько сильно меня ненавидеть, ничего обо мне не зная?
— И не говори, — сказала Тейлор, недоверчиво покачав головой. — Она хоть и жрёт таблетки для стервозности с того дня, как ты приехала, но настолько съехавшей я её не видела.
— Мне от этого не легче.
— Прости, милая, — она засмеялась, но её улыбка была недолгой. — Слушай, я знаю, это не то, что хочешь услышать, но ясно же, что у неё на тебя зуб, а попытки быть любезной только придают ей сил. Думаю, пришла пора выбивать клин клином и угостить её собственной пилюлей — может, в её шампунь добавить средство для удаления волос? — Тейлор озорно приподняла брови.
В её словах был смысл — не про удаление волос, это просто безумие — а про попытки ладить с Никки. Это всё равно что пытаться тушить пожар вежливыми уговорами. Глупо, бессмысленно, и лишь приведёт к ожогам третьей степени или чему-то похуже.
Эти постоянные уступки только распалили её, сделали наглее и сильнее, и я не собираюсь давать ей такую власть над собой. Я больше не буду терпеть оскорблений от Никки Паркер.
Вскоре после перепалки мы с Домиником покинули вечеринку и поехали в Северный пик на смотровую площадку возле старого кладбища Холлоу Хиллс. Хоть я, несомненно, и чувствовала облегчение вдали от Никки и её безумия, выбор места меня не сильно обрадовал. От слова «кладбище» у меня поползли мурашки по коже, но после недолгих уговоров и обещаний, что мы просто будем рядом, а не на самом погосте, я в конце концов согласилась.
Дождь, наконец, затих, и мы припарковались позади церкви и остаток пути проделали пешком. Короткая прогулка по гравийной дорожке вывела нас на небольшую поляну с видом на равнину. Доминик был прав: вид открывался потрясающий. Светящиеся точки домов стекали по склону и встречались в центре обширной долины, на мили во все стороны усыпая город паутинкой золотистых огней. Призрачные деревья вдоль окраин создавали полное уединение, словно затемняя весь остальной мир вокруг нас.
— Здесь правда красиво, — с восхищением сказала я, когда мы прислонились к сухой каменной стене и принялись обозревать окрестности.
— Да, — согласился Доминик. Не сводя с меня взгляда, он накрутил свободную прядь моих волос вокруг своего пальца и затем заправил за ухо. От его прикосновения словно вибрация прошла у меня по спине.
— Ты нервничаешь из-за меня? — спросил он. Его голос походил на скольжение шёлка по коже, гладкий и всячески соблазняющий.
Конечно, я нервничала. Как могло быть иначе, когда я слышала этот голос, видела глаза, прикованные ко мне, и притягивающую улыбку на его губах? Всё в нём вызывало во мне трепет.
— Нет, — соврала я, но моё сердце колотилось в груди, угрожая выдать мои чувства.
Он скептически поднял бровь и придвинулся ближе, словно предлагая сопротивляться ему. Я уже знала, что проиграла бы этот раунд. Я вытянулась вдоль каменной стены, чтобы устоять и не рухнуть под таким неожиданным напором.
— Может быть, чуточку, — призналась я.
На его губах появился намек на улыбку, пока он изучал мои глаза с такой проницательностью, что у меня щёки покраснели.
— Я тебе нравлюсь, — уличил он меня, и, кажется, его это забавляло.
— Нет! — из-за того, как он это сказал, мне расхотелось доставить ему это удовольствие.
Он придвинулся вплотную, пока мы почти не соприкоснулись, упёр руки в каменную стену по обе стороны от меня и наклонился.
— Ты уверена в этом? — прошептал Доминик мне на ухо.
Я даже в своём имени не уверена.
Его губы изогнулись в довольной ухмылке.
— Вот что я подумал, — произнёс он, в то время как его глаза скользнули поверх моей головы в темноту позади, прежде чем снова в задумчивости остановиться на моём лице.
— Скажи мне, Джемма, ты когда-нибудь целовалась?
Теперь моё сердце бешено забилось. Если бы он мог это слышать, если бы мог чувствовать его удары, он бы узнал ответ. Но поскольку он ничего этого не мог, я скорее умру, чем признаюсь, что никогда не целовалась.
— Сто раз, — сказала я, и поёжилась от своего ответа.
— Думаю, ты врёшь, ангел.
Не поднимая глаз, я ответила: — Может быть, чуточку.
Он вдруг провёл руками по моим волосам, и, убрав выбившиеся пряди с моего лица, погладил по щекам. Я дрожала от его ласки и лишь выдохнула, когда он обхватил моё лицо руками.
— Сейчас я тебя поцелую, — сообщил он. — Ты не против?
Странный, булькающий звук, похожий на неразборчивое бормотание, вырвался из моего горла. Думаю, это означало «да».