Она угрюмо кивнула.
— С той ночи уже ничего не было, как прежде. В течении следующих нескольких месяцев, Линли стала одержима своим будущим, одержима тем, как его изменить.
— Но я думала, что нельзя остановить Смерть? Она ведь, вроде как, предопределена? — Я не хотела, чтобы это прозвучало так жалко.
— Верно. Встреча со смертью ждет нас всех, и не важно, кто мы или откуда. Линли понимала это лучше, чем кто-либо, но еще она была не тем человеком, чтобы отказываться от желаемого, даже если это шло вразрез с законами природы. Тогда она больше всего хотела найти способ вернуться обратно.
— Что значит вернуться обратно? — выпалила я, немного опешив от этого. У меня сложилось впечатление, что она хотела именно остановить свою смерть, а не вернуться с того света. — Неужели Линли хотела стать Воскрешенной?
— Нет.
— Что тогда? Я не знала, что есть другие варианты.
— Их и не было. Вернее, доступных, и в этом-то состояла проблема, — объяснила Тесса. — Она знала, что ее семья отречется от нее, если она добровольно примет кровь Воскрешенного в свое тело, а поскольку семья значила для нее все, об этом не могло быть и речи. Ей нужно было найти другой выход, и она поклялась не сдаваться, пока его не найдет. Линли была невероятно упрямой.
— Ей удалось что-нибудь найти? — поинтересовалась я, не в силах сдержать свое любопытство.
— Как тебе сказать, — пренебрежительное выражение Тессы дало понять ее отношение к вопросу. — Она зациклилась на том, чтобы воссоздать некромантическое заклинание, создавшее Первых Воскрешенных, и использовать его вариацию на себе.
— Но разве не это заклинание превратило их всех в злобных, кровожадных убийц?
— Она была уверена, что если сделает кое-какие ключевые изменения в исходном заклинании, заменив кровь демона кровью высшего существа, то сможет вернуться обратно.
— Разве такое возможно? — спросила я, поворачиваясь к Габриэлю, будто он был экспертом во всем, что касалось воскрешения.
— Полагаю, нет ничего невозможного, но… — Он покачал головой.
— Шанс на это ничтожен, — сказала Тесса. — Но прежде, чем ей удалось бы проверить свою теорию, ей нужно было заполучить текст заклинания, который можно было найти в рукописи Истинного Писания и, конечно же, Бессмертный Амулет, использованный в Первом Воскрешающем Заклятии. Писание было разбросано по всему миру и тщательно охранялось, а от Амулета осталось всего несколько частей. Это была невыполнимая задача, но Линли никогда не пасовала перед трудностями.
Похоже, она была сорвиголовой.
— В общем, порывшись в различных источниках, она выяснила, что Ордену принадлежала копия Писаний, за сохранность которых были ответственны Стражи Хантингтоны. К сожалению, она также узнала, что они трагически погибли при пожаре двумя годами ранее. В фатальном пожаре, уничтожившим Писания и убившем обоих братьев Хантингтонов… Габриэля и Доминика.
У меня отвисла челюсть.
— Что? — Я повернулась к Габриэлю. — Вы с Домиником погибли при пожаре?
Он склонил голову и его темные волосы упали на глаза.
— Так мне сказали, хотя у меня нет воспоминаний конкретно об этом промежутке времени.
— Потому что мы изменили его, — пояснила Тесса, заправляя за ухо прядь волос. — Мы отправились в прошлое и изменили события. Мы предупредили Габриэля, остановили пожар и все предотвратили. Но все пошло не так. Мы не должны были ничего менять. Когда мы вернулись назад, другая реальность уже была стерта — для всех, кроме нас с Линли. Все шло, как будто ничего не случилось, и было намного проще сказать, чем все исправить. Габриэль был жив из-за того, что мы…
— Но ему суждено было умереть, — воскликнула я неестественно высоким голосом. — Он не хотел этого, он не хотел быть Воскрешенным!
Как она могла не вернуться назад и не исправить свою ошибку? Как она могла позволить Доминику обречь Габриэля на приговор вечной жизни?
Взгляд Тессы стал более суровым.
— Мы не всегда получаем то, что хотим, Джемма. Такова жизнь, нравится это тебе или нет. — Холод ее голоса прокатился по комнате.
— Значит, вы даже не пытались? — спросила я дрожащим голосом. Я не хотела в это верить. Я не хотела верить, что моя сестра просто бросила Габриэля влачить жизнь существа, которое он ненавидел больше всего на свете. И все из-за ее опрометчивых решений.
— Конечно же, мы пытались. — Похоже, ее раздражали мои вопросы. — Мы вернулись обратно, как только поняли, что происходит, что Доминик стал Обращенным, но уже было слишком поздно. У него были свои планы и он постарался, чтобы мы не встали у него на пути.