Следующие несколько часов мы с Трейсом провели наедине в его спальне, сидя на полу, прислонившись к кровати, под тихое звучание музыки на заднем плане. Мы говорили обо всем и ни о чем, убивали время и по большей части, старались вести себя легко и непринужденно, и нас обоих это устраивало.
Так было, пока я ненароком не спросила о его матери.
Я хотела узнать, в котором часу она будет дома и надеялась выдать это за простое любопытство, но на самом деле, я боялась, что встретившись с ней лицом к лицу, мне придётся объяснять, что я делала в спальне наедине с её сыном. В присутствии мам я всегда чувствовала себя ужасно неловко. Я не знала, как правильно вести себя с ними. Наверное, потому что у меня самой никогда не было матери.
Трейс тяжело сглотнул и опустил глаза.
— Я сказала что-то не так? — спросила я, смущенная его реакцией. Несмотря на мои двусмысленные намерения, это был достаточно невинный вопрос.
— Нет, все в порядке. — он перевел взгляд на свой айпод, слушая еще несколько тактов. — С моей мамой не все хорошо, — сказал он наконец, настороженно глядя на меня. — Она никак не может оправится после смерти Линли.
Он продолжил рассказывать мне о нервном потрясении, от которого страдала его мать после смерти дочери. Хотя он не особо вдавался в подробности того, что было потом, стало ясно, что случившееся для него было тяжёлым испытанием.
— Последние несколько недель она провела в лечебнице, — признался он, мрачнея с каждым словом. — Мой отец сказал, что это для ее же блага, но я знаю, что ему просто надоело с ней возиться. С глаз долой, из сердца вон.
У меня защемило в груди.
— Я стараюсь навещать ее каждый день после школы, но мне тяжело видеть ее такой. — Он взглянул на меня и покачал головой, вероятно, приняв мое молчание за страх. — Она не сумасшедшая. Она просто сломлена. — Его глаза в тусклом свете блеснули темными оттенками синего.
— Я понимаю, — сказала я, накрывая его руку своей. Я не знала, что еще ему сказать.
— Ты не должна ничего говорить, — ответил он тихо, а затем перевернул мою руку, так что его ладонь оказалась поверх моей. Глядя мне в глаза, он переплел наши пальцы вместе, заставляя мое сердце биться еще сильнее. — Я рассказал это тебе не для того, чтобы получить от тебя что-то взамен.
Но как я могла не дать ему что-то взамен? Наименьшее, что я могла предложить ему после всего, что он для меня сделал, была моя дружба, мое сочувствие. Возможно, даже понимание, что он не одинок. Что я прошла схожий с его матерью путь и благополучно его преодолела, хотя это и было при немного других обстоятельствах. Иногда мы все нуждаемся в твердом плече для опоры, а иногда просто в руке помощи.
Я посмотрела на наши переплетенные пальцы.
— Восемь месяцев назад на моих глазах отца убил Воскрешенный. Он отдал свою жизнь, чтобы я смогла спастись, и с тех пор я вынуждена с этим жить. От увиденного я едва не сошла с ума и меня отправили в психлечебницу. — прежде чем продолжить я взглянула на него, стараясь понять какой будет его реакция. — Долгое время я была не в себе. Чем больше я сопротивлялась, тем больше они пичкали меня лекарствами до отупения. До такой степени, что я начала всерьез думать, что мне это все привиделось. Наверное, я была безумной.
Он прочистил горло, будто собирался что-то сказать, но затем передумал. Мне стало неловко, что я опять говорю какую-то несуразицу, и я выдала чуть больше, чем ему следовало слышать.
— Я хотела сказать, что я смогла это пережить и твоя мама тоже с этим справиться. Когда она будет готова вернуться к остальному миру, она это сделает. Ей просто нужно время. — Я сжала его руку для большей убедительности.
Он молча посмотрел на меня в ответ.
Глядя на его непроницаемое лицо, я не могла понять, о чем он думает и уже не в первый раз пожелала, чтобы я могла читать его мысли так же легко, как он мог читать мои.
— Нет, тебе бы этого не захотелось. Поверь мне.
— Неужели это так плохо?
Он не ответил.
— Ты шокирован? — спросила я, нервно покусывая губу.
— Почему я должен быть шокирован?
— Из-за того, что я тебе рассказала, — пожала плечами я, боясь спросить, что он думает обо мне теперь. — Я не хочу, чтобы зная это, ты смотрел на меня иначе. — Я опустила глаза, зная, что не вынесу, если это изменит наши отношения. Особенно сейчас, когда все было так хорошо.
Он легонько встряхнул мою руку, будто стараясь снова привлечь мое внимание.
— Ты серьезно ничего не помнишь?
Это был не тот ответ, которого я ожидала. Взглянув на него, я увидела, как он с любопытством смотрит на меня.
— Не помню что?
— Первый раз, когда мы встретились.
— В классе истории? — Я помнила нашу встречу как вчера, но при чем здесь это?
— Это был не первый раз. — Он облизнул губы, все еще глядя на меня с опаской. — Это я приводил тогда Тессу увидеться с тобой…в больнице.
— О.
О. Мой. Бог. Я поспешила освободить руку.
Он видел меня в больнице? Когда я была накачана успокоительными и будучи не в себе бормотала и причитала о нападении вампиров, и кто знает о чем еще? Как я могла этого не помнить? Как я могла не помнить его?
Я почувствовала себя обнаженной, выставленной на всеобщее обозрение.
— Сколько раз ты…?
— Несколько.
— А точнее? — Я прямо чувствовала, как у меня горят уши, хотя не могла сказать, было это от смущения или из-за моего распаляющегося гнева. — Я говорила с тобой? Вернее, я хотя бы знала, что ты там был или ты просто наблюдал за мной на расстоянии, как за какой-то обезьянкой в клетке зоопарка?
— Джемма. — Мое имя мягко прозвучало на его губах. Он снова потянулся к моей руке, но я ее отдернула. — Все не так, как ты думаешь.
— Ты не знаешь, что я думаю. — Я вскочила на ноги, не в силах усидеть на месте. Мне нужно было подвигаться. А ещё лучше сбежать. — Как ты мог не рассказать мне об этом?
— Потому что считал, что ты знала. — Не успела я моргнуть, как он оказался передо мной, снова приковывая к себе все мое внимание. — Мне очень жаль, что ты не помнишь, но это не было никаким секретом. Я приводил Тессу повидаться с тобой, потому что она меня об этом попросила. И да, я видел тебя несколько раз, потому что был с ней, — добавил он, его голос был тихим и чувственным. — Я не подглядывал за тобой через окно и не прятался у тебя под кроватью.
Ладно, отчасти он был прав. Он не виноват, что я ничего не помнила или была так накачана лекарствами, что не отличала реальность ото сна. А я-то считала, что начала новую жизнь в новом городе, где никто ничего обо мне не знал. Но он знал меня. Он узнал меня в ту же секунду, когда я посмотрела на него тогда, на уроке истории. Трейс уже знал меня задолго до этого.
Наверное, потому меня и тянуло к нему. Возможно, мое подсознание помнило о нем все это время и просто ожидало, когда я сама его вспомню.
А затем пришло болезненное осознание.
— По этой причине ты хотел держаться от меня подальше? — Я села на краешек кровати и посмотрела на него, затаив дыхание в ожидании его ответа.
— Джемма. — Он покачал головой, безмолвно умоляя меня не продолжать. Но увидев страх в его глазах, я уже не могла остановиться. Мне нужно было знать правду.
— Я права? Из-за этого ты хотел держаться от меня подальше? Потому что у меня не все в порядке с головой? Как бы там ни было, я не держу на тебя зла, Трейс. Мне просто хотелось бы, чтобы ты рассказал мне об этом с самого начала. Я бы все поняла и приняла. — Несмотря на показную смелость и убедительность моих слов, глаза предательски обжигали слезы, которые он точно видел. Какой же идиоткой я, должно быть, выглядела.
Он сдавленно выругался, проведя обеими руками по волосам, и сел рядом со мной.
— Я никогда не хотел держаться от тебя подальше, — признался он, закрывая глаза, словно бремя его слов, его секретов было слишком большим, чтобы он мог его выдержать. Его густые темные ресницы обрамляли его глаза словно щит, отвлекая меня своей красотой. — Ты не знаешь, что ты сделала со мной, Джемма. Что ты продолжаешь со мной делать.