Вечерняя залитая огнями Ницца была удивительно прекрасна своей вызывающей роскошью. Она, как опытная блудница накинула на себя вечерний макияж, подкрасила витрины люминесцентными огнями, выставила вперед свою фальшивую позолоту и этим Франция разительно отличалась от убого-посконной России, хотя возможно, что Москва и могла бы составить конкуренцию Ницце и Парижу, но, увы… не вся Россия такая, как её столица. Увы, не вся, что уже было говорить о мрачном, обманутом и обесточенном Крыме, который при правильной социальной политике мог бы стать таким же, как и Ницца. Но не стал — не судьба. Статус сухопутного авианосца России, видимо его больше устраивает. Ну, а пока Россия с Украиной совместными усилиями загоняли крымские курортные города снова в казармы. Французская же Ницца, утопая в огнях, принимала гостей со всего мира, которые ни в чём себе не отказывая, спускали в её казино крупные состояния, нажитые в банках, непосильным трудом или украденные у своих, не таких проворных, сограждан. По большому счёту сюда стекался весь мировой бомонд и криминалитет.
Я со своей бригадой относились к последним и потому мы естественно здесь были своими. Для таких как мы, и работали здесь все казино и магазины. Где и каким образом нами были заработаны деньги — это никого тут не волновало. Есть деньги — ты здесь хозяин, царь и бог, что нам и продемонстрировали в галерее Лафайет. Там нам выделили персонального консультанта, который провёл нас по всем его этажам, предлагая нам самые винтажные и супермодные вещи. Почувствовав денежного покупателя французский шнырь, только что на изнанку не изворачивался, втюхивая нам свой бутер. Я отнёсся с пониманием к его стараниям и купив в галерее несколько платьев, костюмов и обувь для завтрашнего бракосочетания, оставил им адрес, куда доставить наши покупки Сами мы не мудрствуя лукаво, снова отправились в казино. Гулять, так гулять, а потому расслабься Франция — должно быть не больно, со смаком и по самые помидоры.
Пока я в очередной раз за карточным столом раздевал скучающих, расслабившихся буржуа, моя племянница мило щебетала с соседним арабским шейхом, пальцы которого были унизаны перстнями, а на запястьях отдыхало бесконечное множество тонких золотых браслетов. До меня иногда доходили некоторые английские слова. Моя племянница искренне удивлялась тому порядку и социальному устрою, который был во Франции и пытаясь понять почему люди здесь так богато живут, выпытывала шейха, что это — демократический социализм или социалистическая демократия. Шейх, по всей видимости сам ничего толком не соображая в демократии, целовал ей ручки, что-то щебетал на своём птичьем языке и всё пытался надеть ей на палец свой перстень. Моя племянница жеманилась, строила глазки и распуская свои флюиды продолжала ещё больше сводить его с ума. Проиграв с её помощью все наличные деньги, что были при нём, шейх оставив ей свою визитку, раскланялся и ушёл. Посидев некоторое время за столом, и не видя больше достойных противников, мы тоже покинули гостеприимное казино. Я мысленно прикинул сегодняшний выигрыш и понял, что с переездом на необитаемый остров можно не торопиться. Не к чему — нас и тут не слабо кормят.
На следующее утро мы посетили церковь российского патриархата, где престарелый жених пообещал быть верным своей жене до конца дней своих, потом съездили в мэрию, потом получили у префекта свои документы. Я с удовольствием рассматривал свои бумаги, в которых я значился, как граф Голицын. У племянницы они были не хуже. Можно было начинать новую жизнь.
Первое, что мы сделали — это купили в пригороде Ниццы небольшой, но уютный двухэтажный домик. После небольшого ремонта, у нас на первом этаже открылась авторская ювелирная галерея, на втором разместились наши апартаменты. Наша телохранитель Шурави, ночевал в на первом этаже в комнате для охраны, а жил на мансарде. После плена и рабства он чувствовал себя прекрасно, даже уже стал подумывать о женитьбе. А так, как он был мусульманин, то ему приглянулась одна из племянниц нашего арабского друга шейха, который узнав наш адрес, начал наносить нам визиты вежливости, лелея надежду ввести в свой гарем мою племянницу после того, как она овдовеет. Она, как могла подогревала его чувства и я не преминул этим воспользоваться: взял у него в кредит большую сумму денег, которую тут же вложил во французскую недвижимость, которую застраховал на всякий случай на очень и очень приличную сумму. Сдавая её в аренду, я стал получать хорошие дивиденды. Да и вообще дружба с шейхом и мои дворянские документы с честным выражением лица, возымели магическое действо, среди французских буржуа. Нас стали приглашать к себе на вечеринки, где в приватных беседах обсуждались многомиллионные сделки.