По поводу этого события (возвращению назад в Украину) у нас в доме, якобы, был накрыт богато сервированный стол. На видном месте стола, на расписном петряковском подносе, красовался пудовый херсонский арбуз, отсвечивая своей сахарной душой, за ним переливаясь хрусталём стояло несколько заиндевевших бутылок водки «Хортица», рядом порезанная тоненькими, тоненькими кружочками финская колбаска Сервелат, одесского мясокомбината Салями и шикарный домашнего копчения с чередующимися прослойками то мяса, то сала украинский окорок, сыр Пармезан лежал потеющей грудой, рядом с Голландским сыром, вызывая у меня своим ароматом, обильное слюноотделение и дрожание во всех в членах.
Отбросив ложное чувство стыда, я рванулся им на встречу, но почему-то моя попытка дотянуться до этих яств, ни к чему хорошему не привела. На своё удивление я понял что не смотря на все свои усилия, я не могу пошевелиться: «Видит око, да зуб не ймёт», — понял я. Не в силах больше сдерживать свой разыгравшийся аппетит, я возопил в небо: «За что, о Господи, караешь ты, слабого на голову, раба своего, лишая его куска пармезана и сервелата, чем прогневил я тебя!!» Моя душераздирающая мольба, по-видимому, там была услышана, потому как неизвестно откуда возле меня появилась рюмка водки и две миски: одна с варениками начинёнными творогом и вишнями, другая со сметаной. Эту шикарную снедь держали, лукаво мне, подмигивая, две пышно-грудо-краснощёкие обнажённые хохлушечки. Я мгновенно привоспрял в паху духом, и вот когда уже вареник. выкупанный хохлушечкой в сметане, коснулся моего рта, а выпитая рюмка водки уже приятно грела мой желудок, я был приведён в чувства самым варварским образом — на меня вылила воду моя падлючина жена, которая немного протрезвев, лишила меня того бредового сонного соблазна.
Господин адмирал, докладываю; я к тому форменному безобразию, которое со мной в бреду приключилось, никакого отношения не имел, не имею, и иметь не собираюсь. Во всем том безобразии виновата моя шалава жена, которая мало того что лишила меня доступа к своему молодому телу, но и ещё и морит голодом — лишая последней радости в жизни.
Прошу Вас, уважаемый, господин адмирал, вправьте Вы мозги моей жене — иначе зачем мне та крымская весна, если я постоянно грязный, злой и голодный? И прикажите мне выдать из Ваших стратегических запасов (а они я знаю, у Вас имеются) хотя бы немного хохляцкого мяса, сыра и колбасы. Ну, уж очень кушать хочется.
Мы победили! Крым наш!
С уважением и пожеланиями всего, чего бы Вам не захотелось. Преданный вам и душой и телом — ваш мичман Савельев.
ПУЛЯ ИЗ ЛИХИХ ДЕВЯНОСТЫХ
ПРЕДИСЛОВИЕ
Кто прошёл сквозь Афган —
Тому в стойло не в масть.
Держим мазу, братан,
Чтоб нам здесь не пропасть.
1
— Ааааааааааааааааа… Сволочи, не могу больше… Золото и валюта под восьмой плиткой в ванной, забирайте всё!! — заходился в истерическом всхлипе, валявшийся на полу в своих соплях и ссаках, со вставленным в засранное очко паяльником, седобородый вальяжного вида мужчина, председатель горпромторга одного из крымских южных городов необъятного Советского Союза.
Хотя, сейчас мало бы кто сейчас признал в том обосранном терпиле, всеми уважаемого руководителя торговли города, с которым не брезговали здороваться за руку высшие московские партийные чиновники, приезжающие отдыхать в бархатный сезон, в этот гостеприимный город. Да возможно, что вообще бы не признали, а ведь ему по доброму советовали — вернуть всё назад. после того, как он в одном из подпольных катранов при помощи крапленных стир, обул в секу уважаемых гостей города — не послушался. А зря — вернул, и не валялся бы сейчас на полу, с вздувшимся, как от флюса фиолетовым лицом, да ещё и с паяльником в заднице, откуда несло дерьмом и паленым мясом.
Бригадир налётчиков, однорукий инвалид, бывший афганец Паша Курбаш, заткнул рот председателю, его же грязным носком и, подойдя к окну, приоткрыл форточку. Смрадная вонь палёного тела вырвалась со свистом наружу, впуская в комнату аромат цветущих лип. Где-то вдалеке засвистели щеглы, и прозвенел трамвай. Жизнь продолжалась. Покурив в форточку, Курбаш выбросил окурок и спросил у ковырявшихся в ванной подельников: