— Ну, что там у вас, есть что-нибудь или эта гнида опять пургу гонит?
— Есть, Курбаш, есть. Не сбрехал падла, — подбрасывая в руках увесистый свёрток, сказал налётчик.
— Ну и ладненько, забираем бабло и сваливаем братва, — и, обернувшись к валявшемуся на полу председателю, добавил. — А ты, гнида, благодари судьбу — тебя мочить было не приказано, хотя будь моя воля, я бы тебя здесь на ремешки порезал.
2
Прошло двадцать пять лет…
Президент международного коммерческого банка «SHCLJAH DO ZBAGACHENJA», всеми уважаемый член общества, почётный председатель ветеранского союза воинов миротворцев Павел Васильевич, поправил протез на своей руке и всматриваясь в фотографию очередного нового министра, неожиданно припомнил до мелочей тот случай произошедший в начале девяностых. Казалось, что даже в его шикарный кабинет обставленный мебелью с карельской берёзы, проникла та вонь, что исходила тогда от этого человека, изображённого на фотографии. «Мочить, тогда этого козла надо было», — снизошло на него позднее озарение.
Павел Васильевич, налил себе минеральной воды без газа, после операции он был на жёсткой диете и нажав кнопку селекторной связи, сказал в микрофон :
— Светочка, вызови мне срочно моего начальника охраны и принеси нам два чая, мне без сахара.
— Слушаюсь, Павел Васильевич, — пропел в ответ женский голос, такой эротической тональности, что и у памятника бы член встал.
У памятника может быть и встал, но не у Павла Васильевича — для него последние пару лет, все женщины уже были просто предметами интерьера. Сказалась и контузия, и перенапряжение времён бурной бандитской молодости, и новое ранение, полученное в зоне АТО, когда он в составе переговорной комиссии по обмену военнопленными попал в Иловайский котёл. Если бы не его афганский опыт, возможно, что он бы оттуда и не вернулся, а так почувствовав своим звериным чутьём, что там их ожидает смертельная ловушка, он посадил людей на броню и пройдя партизанским рейдом по тылам сепаратистов, вывел своих людей из котла без потерь к Мариуполю, получив в подарок от бывших собратьев по оружию, осколочное ранение, которое ещё больше укоротило его культю.
Так что, увы, его «бобик» уже почти не гавкал и врачи были бессильны ему в этом помочь. И только его секретарша Светик, обладающая колоссальной сексуальной энергетикой, изредка могла ему помочь своим эротическим массажем, но сегодня было не до неё — начали оживать призраки с далёких лихих девяностых.
В дверь постучали и, не ожидая разрешения, в кабинет, прихрамывая вошёл моложавый пятидесятилетний человек, начальник охраны банка Игорь Сергеевич. У него не было ступней, которые он потерял на Саланге, но это нисколько не мешало ему выполнять и свои служебные обязанности, и некоторые деликатные поручения шефа. Он подошёл к столу и, пожав руку Павлу Васильевичу, спросил:
— Что случилось, Паша, зачем звал? Что-то серьёзное или очередная проверка?
— Ещё не знаю Игорёк серьёзно или нет, — закурив сигару ответил задумчиво Павел Васильевич. — Посмотри на эту фотографию, что скажешь?
— Извини шеф, но я его не знаю. Хотя… да это случайно не тот торгаш, которого мы…
— Успокойся, вспомнил и вспомнил. Что будем делать с этим фраером, ведь он сейчас министр? Если мы его не забыли, то я думаю, что он нас тем более.
— А что тут можно делать — нет человека, нет проблем.
— Добрый ты. За что и уважаю. Вот и займись им, по старой памяти. Только так, чтобы о нём вообще никто, никогда больше не слышал.
— Считай, Курбаш, что он уже в прошлом.
— А вообще подожди, его исчезновение вызовет много кривотолков и слухов, организуй просто самоубийство.
— Логично. Простенько и со вкусом. Всё, могу идти?
— Подожди, успеешь. Давай по соточке, что-то у меня сегодня настроение хреновое… и предчувствие. Скажи мне Игорёк, как на духу, тебе по ночам нормально спится, кошмары не беспокоят?
— Да, как тебе сказать, Курбаш, — рассматривая на свет налитый в граненый стакан коньяк, задумался начальник охраны, — я давно уже нормально не сплю, но со мной, то всё понятно — служба такая, да и пальцы на ногах постоянно болят. А так вообще-то жить можно,
— Так у тебя же пальцев нет!?