Очередной Майдан с очередной революцией достоинства смыл за борт всю ту накипь, которая со своими «честно» заработанными капиталами спокойно осела в ближнем зарубежье. На очистительном гребне революции всплыли новые люди, фотографию одного из которых сейчас и рассматривал внимательно Курбаш.
— А почему бы и нет!? — вдруг сказал он.
— Ты это о чём, Паша? — удивился начальник охраны.
— Я вот тут подумал одну умную мысль, Игорёк, а не устроить ли нам к нему в министерство, своего человечка?
— Как я понимаю, заместителем к этому лоху?
— Правильно, Игорёк, понимаешь. Что нам надо для того, чтобы заткнуть ему рот и самое главное сколько времени?
— Тут подумать надо. Может у тебя есть ещё одна умная мысль, продуманная на эту тему?
— Мне кажется, что новое — это хорошо забытое старое.
— В смысле, опять, что ли паяльник!?
— Не, ну ты точно не романтик, — расхохотался Курбаш, — представляю эту картину, как мы вломимся всей бригадой к ним в министерство и с криком: «А подать нам Ляпкина-Тяпкина!!», начинаем шкварить их шефа, ну насмешил.
— Так, а что же тогда делать шеф? Хочется же побыстрей.
— Подкуп, банальный подкуп. Предложим ему денег — откажется, тогда и за паяльник можно будет вспомнить. Отправляйся к нему, предложи в качестве его заместителя кандидатуру своего племянника и десять тонн зелени, в качестве компенсации за причинённые в будущем неудобства. Откажется — добавь ещё, но не больше стольника.
— Всё понятно, шэф, исчезаю.
4
Прошло два года…
— К Вам можно, панэ министр? — приоткрыв двери министерского кабинета спросил, очередной посетитель, тщательно профильтрованный секретарями и службой собственной безопасности.
— Валяй, бродяга, но только не в штаны, — пошутил хозяин кабинета, новый министр. — Давай в темпе. Я о твоём деле наслышан. Цена вопроса отвода земли три ляма, хочешь бери, хочешь нет. Если созреешь вот банковский счёт. Всё свободен. Детали обговоришь с моим секретарём.
— Благодарю Вас, панэ министр. Нас всё устраивает. До свидания.
— Вот и славно. Счастливо и тебе, — попрощался с посетителем Павел Васильевич и, забросив ноги на стол, закурил сигару.
Неплохо быть президентом банка, а министром всё равно, что ни говори лучше. Ответственности меньше, а возможностей больше. Главное не размениваться по мелочам и не дать себя подсидеть, как получилось с его предшественником, которой не только оказался феноменально жадным, но и фантастически глупым. Взяв на работу, да и ещё своим заместителем, племянника начальника охраны банка, он автоматически подписал себе смертный приговор. Через полгода его нашли дома, со всеми признаками классического отравления угарным газом. Племянник стал ВРИО министра, а Павел Васильевич его заместителем. Через месяц ВРИО уехал за границу послом, а Павел Васильевич возглавил министерство. Сколько ему это стоило денег, история умалчивает, хотя… ходили глухие слухи о двадцати миллионах, но кто присутствовал при той сделке, кто это видел, а недоброжелателей хватает у каждого преуспевающего, честного банкира.
С тех пор прошёл год и количество свободной земли возле столицы, стало катастрофически уменьшаться: огромный лесной массив отошёл к участникам АТО — то для Павла Васильевича святое, второй взял для нужд громады мэр, а за остатками выстроилась живая очередь. Цена за сотку начиналась с десяти, иногда подрастая и до ста тысяч, и естественно не гривен.
Желающие построиться возле Киева платили, Павел Васильевич богател. на забывая делиться со своими покровителями. Жизнь в принципе удалась и вроде уже, как и можно было бы расслабиться, тем более, что уже никто не признал бы в импозантном министре, того ушкуйника, ветерана афганца. Можно было бы, если бы не проснулось снова его звериное чутьё. А ему он привык верить сразу и безоговорочно, потому не откладывая дело в долгий ящик, он написал заявление об увольнении и собрав быстро всё. что было под рукой выехал в солнечную Италию, где на берегу Средиземного моря, у него заранее была куплены небольшая, но довольно уютная вилла. Деньги он давно перевёл в офшор и теперь они, пройдя некоторую очистительную процедуру, спокойно лежали на его банковском счету в Берне. До самого богатого человека планеты ему было далеко, но и того, что было в его распоряжении, хватило бы не на одну человеческую жизнь. Павел Васильевич, выходя на своей яхте в море на рыбалку, много размышлял о природе человеческой жадности: Откуда она берётся и зачем она человеку нужна? Чем больше он на эту тему размышлял, тем меньше он её понимал. Сейчас, он бы добрую половину своих накоплений отдал бы за возможность иметь вторую руку, но деньги есть, а руки на них не купить и друзей молодости погибших в Афгане не воскресить. Получается, что он всю жизнь прогонялся за миражом? Получается, что так.