— Давай Никитич шуруй, пока не стреляют. С богом.
— Ты что в бога уверовал, ты же коммунист?
— Бывший коммунист и бывший комкор. Пошёл! Не трави душу, твою мать, — выматерился комбат.
В штаб бригады, Филипп Никитича доставили, только к вечеру, рана на плече кровоточила, тело обдавало жаром, по всей видимости поднялась температура, недалеко было и до абсцесса, но он настоял на том чтобы лично отдать донесение комбригу.
Комбриг взял донесение, молча прочел и достав видавшую виды фляжку — налил спирт в алюминиевые кружки. Одну протянул Филипп Никитичу и мрачно сказал:
— Опоздал ты солдат с донесением. Пали они там все смертью храбрых. Всех представим к снятию судимостей и к орденам. Помянем солдат комбата — светлой души был человек и коммунист настоящий.
3
Лёва Давыдов дочитал страницу, перевернул её и досадливо крякнув, закурил сигарету, дневник был написан химическим карандашом и после стольких лет хранения на продуваемом всеми ветрами сыром горище, его некоторые страницы размокли и слиплись. Надо было их просушить, аккуратно рас соединить и попробовать восстановить первоначальный текст.
Но и на тех страницах, что ещё можно было хоть с трудом, но прочесть, описанные события вызывали тихий ужас.
Демобилизовавшись из армии, в начале сорок шестого года Филипп Никитич, во время войны не только дошел до Берлина, но и участвовал ещё и в войне на Дальнем Востоке и когда победили японский милитаризм он, подлечившись после очередного ранения, был демобилизован.
Вернувшийся с войны ветеран-орденоносец, увидев своё село, поразился переменам, произошедшим за эти неполные три года. Село нищенствовало. Весь работоспособный скот был частично угнан в Германию, а тот, что удалось спрятать от немцев в Алтагире, забрали уже советские войска. Из трёхсот мужиков, которых мобилизовали в армию, вернулось трое калек. Работать было некому, да и не на чем. А ведь шла первая послевоенная весна, и надо было пахать и сеять. Родине был нужен хлеб. Первое что хотелось сделать Филипп Никитича — это было желание, плюнуть на всё, забрать свою семью и уехать на шахты Донбасса, к своему брату. Он уже и начал было собирать нехитрый скарб, как неожиданно за ним пришла машина с Мелитополя и два вежливых человека, в полувоенной форме, цвета хаки, предъявив повестку забрали его с собой.
В кабинете председателя исполкома, куда привели двое штатских Филипп Никитича. было так накурено, что можно было смело вывешивать кумачёвый транспарант с лозунгом — «Все на борьбу с табакокурением!», ну или хотя бы топор. Смешно, было бы смешно, если бы не было так грустно. За столом председателя исполкома, сидел до боли знакомый силуэт следователя СМЕРШевца, сумевшего так ловко законопатить Филипп Никитича, на старости лет в штрафбат, а рядом с ним крутился второй его знакомец Иван Сикорский.
Председатель исполкома, поднял голову и потому, как хищно блеснули его глаза, Филипп Никитич понял, что его узнали. Да председатель этого и не скрывал, он налил в стакан из графина воды, сделал неторопливо глоток, все находящиеся в кабинете замерли, трепетно наблюдая за этим процессом, и изрёк:
— Проходи, Филипп Никитич, ближе к нашему столу, не стесняйся. Искренне рад, что ты остался жив на фронте и снова стал уважаемым человеком. Помнишь наш разговор? Я с тобой тогда поступил по-человечески, как чувствовал, что ты ещё пригодишься. Вот ты и пригодился, снова на твои плечи ложится груз ответственности. Мы тут посовещались на горкоме и решили доверить тебе, как старому коммунисту, ответственный пост председателя колхоза. Будешь заниматься своим любимым делом, выращивать хлеб. А заместителем и по совместительству агрономом, у тебя будет твой старый знакомец Ваня Сикорский. Справитесь?
Услышав за такую новость, пал совсем духом Филипп Никитич: «Старый я дурак. Надо было вообще в село не заезжать, а ехать прямиком на Донбасс устраиваться на шахту. А потом бы и жену свою с детьми к себе перевёз. А так… кажись, кабздец мне подкрался. Подсидит меня этот иуда. Придётся ещё на старости лет ехать на Север сосны в лагерях шатать», — подумал он так, но учёный табуреткой, вслух сказал совсем другое:
— Готов выполнять задание партии, на любом участке мирного социалистического строительства. Но у меня есть несколько просьб. И боюсь, что если они не будут выполнены, то ничего у меня с посевной не получится.