А хлеба в первый послевоенный год, выросли знатные. Было чем гордиться. Но не успели полностью обмолотить урожай, как прикатило распоряжение с исполкома: «Весь собранный хлеб, погрузить на подводы и доставить на склады на железнодорожный вокзал в Мелитополь».
Наученный жизнью, Филипп Никитич решил часть не обмолоченного хлеба смешать с половой и сбросить в овраг. Оказалось, не зря он так сделал. Через два дня весь собранный районом урожай, под охраной был вывезен в Москву. А район окруженный войсками НКВД — оставлен на голодное вымирание. О том чтобы рассчитаться по трудодням не было и речи. Пришлось Филипп Никитичу, ночью, как тати, вместе с проверенными людьми молотить сброшенный в овраг хлеб и подбрасывать полученную из него муку ночью его труженикам во дворы.
Повествование обрывалось на слипшихся страницах, на том месте, где в 1947 году, вооруженный отряд, из войск НКВД, под командованием председателя исполкома ворвался зимой в село, обыскивая дома мирных хлеборобов в поисках спрятанного на зиму хлеба. Выгребали даже золу с печек. Кто пытался оказывать сопротивление — расстреливали на месте.
ПУТЕВЫЕ ЗАМЕТКИ. ПОЕЗДКА В СЕВАСТОПОЛЬ. ДЕНЬ ФЛОТА
1
Крымчане, за те прошедшие четыре года, стали ещё более тупыми и жадными. Это не оскорбление — это констатация факта. Если кому-то из вас, уважаемые читатели, взбредёт такая полоумная идея посетить Крым, то вы, чтобы не попасть в халэпу, должны помнить за это. Ни присоединение к России, ни время — им ума и альтруизма не прибавило, и ничему так и не научило. По всему было видно, что общение с российскими коллекторами тоже не пошло им на пользу. Скорее наоборот. Одно только упоминания об этих «вежливых людях» сразу почему-то вгоняет их в состояние крэзи, а стоит им ещё ткнуть под нос орлённую бумагу в которой написано чёрным по белому, что гражданин такой-то является официальным представителем российской коллекторной компании «Циперович и К» и имеет право взыскивать с них долги, то их тогда вообще можно брать безоружными руками за их наеденный во времена Украины, жирный курдюк.
Видимо, это у них на роду написано: быть лохами и терпилами.
Перед своей поездкой в Крым располагая такой информацией, я не поскупился купить через интернет такую филькину грамоту, вклеил в неё свою фотографию, заламинировал и взяв с собой небольшое количество, наклеенного на крашенную фанеру, стекла, которое должно было имитировать планшеты и ноутбуки, с чистой совестью отправился в путь.
До Чингар — я без проблем добрался только к вечеру, и пройдя без особых проблем пограничные пропускные посты, попал в Крым. Если у украинских пограничников моя фанера не вызвала вопросов, то российский пограничник, исконно русский — бурят, моему объяснению, что это солнечные батареи не поверил и долго их крутил, что-то там нажимая пытался их включить. Промучившись с полчаса и ничего не добившись, он вызвал старшего по смене офицера, тот пришёл со своим помощником и они уже втроём стали их курочить. Успокоились только тогда, когда разбив стекло на одном «планшете» они увидели под ним крашеную фанеру. «Идиот», — буркнул старший отдавая назад мне деревяшки. Кому это было сказано, я так и не понял, но среди той кучи хлама был один настоящий планшет, на который они не обратили внимания.
Итак, с левыми документами, кучей деревянного хлама в рюкзаке и парой сотен баксов, я попал на крымскую землю, на которой не был долгих четыре года. Ничего особенно там не изменилось, разве что прибавилось военных и таксистов, которые рвали друг у друга пассажиров с руками. Наняв одного из них за пятьдесят баксов и договорившись, что я ему их заплачу по факту прибытия в Севастополь, отправился в путь. Ночную дорогу мне скрашивал планшет, в котором я играл в свою любимую игру «Сокровища пиратов», но и тем не менее она меня утомила — не те уже года. Ранним утром в пригороде Севастополя, я попросил таксиста остановить машину и взяв с собой свой рюкзак зашёл в придорожное кафе выпить кофе. Чтобы таксист не волновался я оставил ему в залог свой «планшет».
Не успел я допить свой кофе, как машина взревев двигателем умчалась вдаль, увозя с собой кусок крашенной фанеры. На мой гэвелт, выбежал хозяин кафешки, ткнув ему в рожу свой липовый документ, я обвинил его в том, что у них всё с таксистом было подстроено и если он мне не компенсирует похищенную технику, то гореть ему с его кафешкой ясным пламенем. Увидев мой документ, хозяйка заметалась, как угорелая, недвусмысленно намекая, что может смягчить мой гнев своим эротическим массажем, хозяин же, впав в ступор, с извинениями выдал мне искомую сумму и уже через полчаса я был на Графской пристани, куда он меня доставил на своей машине. Пообещав ему, на обратной дороге обязательно наведаться к его жене, я отпустил его с миром.