Кричали женщины ура и в воздух чепчики бросали.
Кстати, такого количества нищего и бездомного люда в Севастополе, я никогда не видел. Хорошо, что хоть мусорники прибрали с центра города. До этого, местные говорили, что крысы шныряли по улицам, никого не боясь. Да, это я помню: крысы у нас на кораблях были проклятьем. Если забыл в кармане бушлата сухарь, сожрут вместе с карманом. Но в городе их в таком большом количестве точно не было.
Но и тем не менее… Вдалеке с кораблей, гремит в разнобой гимн города-героя Севастополя, а в парке пытаясь перекрыть какафонию звуков, «Прощанием Славянки», гремит музыкой сводный духовой оркестр и уже слышно, как изнурённый злосчастием, мордатый мичман-солист, с медалью «За возвращение Крыма» пробует силу своего голоса. Сейчас он вжарит, уважаемой публике, песню за Сталина.
Нет, но это выше моих сил, надо куда-то пойти пообедать. Забрав свой рюкзак у знакомого продавца, я по его совету, затарившись у оптовика, самопальным фирменным крымским коньяком, решил съездить на Угольную пристань. Там у стенки стоит старая подводная лодка «Запорожье» экипажу, которой я в своё время дарил пару картин, в память о боевых службах и которые «освободители» мне так и не вернули.
По дороге к троллейбусной остановке, в парке, я подсел к одной смутно знакомой пожилой художнице которая, не смотря на праздник, просиживала у мольберта без заказов. Посмотрев внимательно на меня, она робко спросила:
— Нарисовать ваш портрет?
— Нарисуй, только я могу рассчитаться с тобой коньяком. Если хочешь, можем выпить за день флота СССР.
— За СССР? Забавный Вы однако, ветеран.
— Какой есть. Ну, так, что коллега — пить бум или как?
— Коллега? Батюшки-святы, да это же Лёха Данилов, а я-то, думаю, откуда мне знакомо Ваше лицо. Какими ветрами Вас занесло в наши палестины?
— На плэнер приехал, а у вас я смотрю всё в дыму, война в Крыму — не до искусства… Держи стакан… Ну… за искусство…
— Какое там искусство, — махнув стакан коньяка и закурив сигарету, мрачно сказала художница, — спустя три года после референдума я поняла, что российским властям были нужны только крымские земли, и они не собираются думать о населении полуострова. Я очень хотела вернуться в РФ. Мы радовались и ликовали. А сейчас в шоке!!! Севастопольцев поувольняли с рабочих мест. Понаехали с материка и отовсюду. Заняли рабочие места, как будто нас в Севастополе больше нет. Союз художников возглавил мичман, который имеет такое же отношение к искусству, как я к балету. Это мне напоминает тараканье нашествие, в Севтепоэнерго, где работал мой муж, теперь новый директор, также сменилось все руководство. Местные специалисты, кого не уволили, получают аж по 20 тысяч рублей, а понаехавшие из РФ обычные водители зарабатывают всего-то по 50 тысяч.
— Ладно, не ной — это ваши проблемы, никто вас силком не тянул. Давай на посошок и разбежались. Маринке Даниловой привет. Как она там, замуж не вышла?
— Не за кого. А так по-прежнему — всё так же директорствует в галерее.
— Вот видишь — директор. А ты говоришь плохо живёте. Не раскисай.
— Лёха, как вы там на Украине?
— Как у нас в Украине? Зашибись. Давно живём почти, как при коммунизме. От скуки по безвизу ездим в Европу… И все поголовно ходим в белых штанах…
— Как в Рио?
— Точно.
— Не сердитесь на нас. Мы, как дети, поманили нас красивой конфеткой мы и соблазнились. А хочешь, приходи сегодня вечером в наш дом офицеров.
— Зачем?
— Сегодня там, в фойе будет экспресс выставка наших художников и концерт. Вот посмотри программку.
Я взял программку и, небрежно пролистав её, уже хотел вернуть её, когда моё внимание привлекла одна фамилия Татьяна Лайно — художественное чтение авторских стихов.
— Кто это, знаешь её? — ткнув пальцем в фамилию чтицы, спросил я свою собутыльницу.
— А, — махнула та рукой, — плагиаторша, графоманка, жена какого-то чиновника из правительства Севастополя. По творческому псевду не понятно, что за фря? Лайно оно и в Севастополе дерьмо. Хотя по молодости была редкой красоты баба, но и шлюха была уникальная. Не отсасала только у памятника Нахимову, а так…