Проезжая на велосипеде мимо памятника Нахимова, я увидел небольшую группу местных жителей, которые митинговали против «произвола местных чиновников». Дома этих жителей, включая купленные дома понаехавших из Нижнего Новгорода, новые власти решили снести.
Митингующие пришли с плакатами: « Правительство Севастополя, вам не стыдно?», «Суды в Севастополе против людей», «Преступников к ответу. Нет беспределу и бесчинству! Верните украденное жильё!», «Руки прочь от частной собственности», «Лишают земли — лишают родины». На одном из плакатов изображено лицо Путина и якобы обращение от него: «МОИ УКАЗЫ ИГНОРИРУЮТ ваши местные чиновники-воры, вгоняющие вас в долги и нищету», — т.е. местные жители, лишённые жилья, призвали на свою сторону Путина, указы которого игнорируются, а значит, он не виноват. В марте 2017 года новые власти предупреждали жителей Крыма о грядущем сносе жилья, разнося им бумажки, в которых говорилось, что «участок будет приведён в изначальное состояние, объекты подлежат демонтажу». Угрозы приведены в исполнение — дома снесены бульдозерами, другие — самостоятельно владельцами. Вроде, как все довольны… Оказалось не все…
Увидев, что к площади подтягиваются прибывшие из РФ новые автозаки, отряды ОМОНА и казаки, я не стал искать на свою задницу приключений и ловить гав, а поднажав на педали, помчался на завод.
От двенадцатого завода, где стояла в ремонте подводная лодка, мало что осталось. Невооружённым глазом было видно, что оборудование вывозилось на металлолом и заводские корпуса стояли уже полупустые. Ещё немного и на стройматериалы разберут и их. На стене одного из них сохранился лозунг « Честь и слава по труду!» Кораблей в ремонте там не было, а место у стенки занимали элитные яхты представителей новой народной власти.
«Всё ненужное на слом соберём металлолом!»
Похоже, как раз тот случай. Я почувствовал кратковременный укол зависти, типа если бы и я остался в Крыму, то возможно, что тоже обзавёлся таким престижным корытом, но затем быстро взяв себя в руки, прошёл заводскую проходную в комнате которой спал сторож, и направился к к тому месте, где стояла подводная лодка. У её трапа скучал страдающий от вчерашнего похмелья, ополченец. Я достал с рюкзака бутылку водки и отвинтив пробку, сделав для вида пару глотков отдал бутылку страдальцу. Не прошло и пары секунд, как её содержимое исчезло, а пустая бутылка полетела за борт.
— Ну, могёшь! — похвалил я его рассматривая то, что осталось от корпуса лодки.
— Не могёшь, а могем, — ответил он мне известным афоризмом и закурив, показывая на мой жетон «За дальний поход», спросил. — А ты где братишка служил?
— Да вот на этой коломбине в 70-х и служил. А что, ты тоже моряк лодочник?
— Тоже, но не лодочник. Служил на ККС «Березине». Слышал о таком лайнере?
— Конечно, — сделав умное лицо ответил я, — то ли плавсклад, то ли какая-то плавбаза…
— Сам ты плавсклад! Корабль первого ранга, правда всё время мы простояли не выходя в море на плавпричале, как плавбаза, но зато вся флотская атрибутика: флаг, гюйс и горнист — всё как у корабля первого ранга — всё на месте, всё по-взрослому… И даже жетон выдали «За Дальний поход».
— Ну и где он?
— Кто? — уже совея спросил вахтенный
— Да корабль твой, плабаза?
— Да пидоры хохлы порезали в 2002 году на металлолом. — сонно пробурчал он и отрубился.
Я брезгливо отодвинул ногой пьяное тело и зашёл по трапу на борт лодки. Давно я не был в средине этой подводной лодки. На ней конечно я не служил, но в Тартусе, таких много прошло через нашу плавмастерскую, возможно, что и эта лодка была в их числе. Всё возможно. Вот только моих картин, что я дарил украинскому экипажу, на ней не было. Как и подаренных городом Запорожьем аккумуляторов и приборов, содержащих медь, эолото и другие цветные металлы. Если снаружи на лодке ещё сохранился корпус, то в средине она напоминала выгрызенный мышами пустой орех. Между некоторыми отсеками были сняты даже люки. Какие уж там картин.
Надо было ждать весточку от реставратора из дома офицеров, который сейчас с бодуна, в надежде на шаровый опохмел копытами землю роет.