И потенциальный любитель дармовщинки не заставил себя долго ждать. Примерно через час мой телефон зазвонил и голос с того конца сети радостно проорал:
— Нашёл!! Я их нашёл!!
— Успокойся и говори толком, что ты нашёл…
— Я нашёл все восемь ваших картин и все они у одного человека. Приезжайте сейчас в парк к Ольке, я Вас там буду ждать с его адресом.
Нужно ли говорить, что через полчаса я был в парке. Тёплую парочку я застал на их старом мест. Художница рисовала с какого-то понаехавшего из-за Урала курортника шарж, а реставратор, нервно ёрзал на лавке, явно высматривая меня. Надев солнцезащитные очки и надвинув поглубже на глаза форменную фуражку, я подсел на соседнюю лавку и помахивая нагайкой, стал кормить голубей. Художница закончив свою работу, получила с клиента какие-то гроши, грубо выругалась:
— Грёбанное жлобьё. И от куда они суки только едут к нам.
— С Тагила, который рулит, — усаживаясь на стул перед её мольбертом изменив голос, акая по-маскомски сказал я. — Ну, шо твари, будем делать, и дальше честно работать на органы или сразу: кирпич на шею и в море!?
— Я всё скажу, — завизжала с перепугу художница.
— Конечно скажешь, но пока закройся. Ты что-то молчишь… Уж не герой ли ты? — вызверился я на реставратора. — Кого здесь пасёшь!?
— Никого, своего коллегу. Надо ему передать адрес одного барыги, который скупил его картины.
— Коллегу, говоришь… А то, что он приехал с Украины, тебя, гниду, не смутило?
— Мы не знали, поверьте нам… Лукавый соблазнил… В следующий раз сразу вызовем полицию… Вы нам верите?
— Верю? Нет, конечно. Ну-ка давай сюда свой адрес. Только без вранья, иначе, сам понимаешь…
Взяв у из дрожащих рук реставратора клочок бумажки, исписанный прыгающим почерком, и прочитав то, что там было написано, я спросил:
— Ну и шо то за фраер?
— Бывший офицер, капитан-лейтенант Саночкин, коллекционер любитель, собирающий картины о флоте. Живёт один, в частном доме. Во дворе кроме собаки, охраны никакой нет, но может быть вооружён, а так ничего особенного.
— Саночкин, Саночкин, что-то фамилия больно знакомая. Ладно потом разберёмся. — буркнул я и бросив им на лавку бутылку водки и несколько помятых сотен рублей, добавил, — бухайте и чтобы вы мне больше на глаза не попадались. Стукачи.
К коллекционеру я попал ближе к вечеру. Пришлось зайти в кафе пообедать. Увидев, что к ним, в полупустой зал, зашёл человек в форме и расположившись за столиком, стал что-то сверять в ежедневнике, хозяин кафе отослал халдея и бросился сам меня обслуживать. Ткнув ему вместо приветствия свой липовый документ представителя коллекторной фирмы, и объяснив ему, что наша фирма со злостными должниками не панькается, я предложил ему со мной договориться с отсрочкой платежа по хорошему. Хозяин оказался крепким орешком и сославшись на свою крышу, платить отказался, но покормить меня за счёт заведения согласился. Я не стал обедать в таком негостеприимном кафе, а забрав обед сухпаем, отправился в другое заведение, хозяйка которого не только меня накормила и напоила, но и пригласила ко мне в кабинет, где я обедал, двух простаивающих без работы официанточек, которые обнажившись, со знанием дела стали делать мне тайский эротический массаж.
Пока они занимались массажем я общения для, разговорился с ними и узнал, что они учительницы прибывшие сюда на заработки из Донецка. А так, как работы здесь по профилю им не нашлось, пошли работать официантками и массажистками… Ну и по совместительству путанами. Не до жиру — быть бы живу. Отказавшись от углублённого внутривенного массажа, я покинул гостеприимное заведение, пообещав вскорости вернуться и попробовать их массаж, до самой глубины мозга кости.
5
— Ну, здравствуй, барыга, долго же я тебя искал. А ты, как будто гнида и не рад нашей встрече!? — выбив входную дверь ногой, приветствовал я хозяина дома, пожилого коллекционера-барыгу, любителя морской романтики, скупающего краденые предметы искусства.
— Ты кто такой?! — дёрнулся барыга к стоящему в углу ружью, но не успел до него дотянуться, осел мешком на пол, мой кулак оказался попроворнее, всё таки я КМС по боксу, хоть и изрядно постаревший.
— Засохни гнида. Вякнешь без спросу, вырву язык. Если слышишь меня, кивни башкой. Вот и славно, — увидев его кивок, сказал я. — Итак, первый вопрос, где мои картины? Говори!