Я завёл машину и вдыхая вольный воздух свободной Украины, с чистой совестью поехал в Киев. По дороге я завез свои картины на Хортицу, где строился наш музей. Так что кому будет интересно познакомиться с моими картинами, тот может вскорости воочию увидеть там моё творчество.
МИРОПОНИМАНИЕ, ЧЕРЕЗ МИРОВОСПРИЯТИЕ
ПРЕДИСЛОВИЕ
«- Отдайте мне мои деньги, — шепелявил он, — я совсем бедный! Я год не был в бане. Я старый. Меня девушки не любят.
— Обратитесь во Всемирную лигу сексуальных реформ, сказал Бендер. — Может быть, там помогут.
— Меня никто не любит, — продолжал Паниковский, содрогаясь.
— А за что вас любить? Таких, как вы, девушки не любят. Они любят молодых, длинноногих, политически грамотных.»
(Золотой телёнок)
1
С моря дул лёгкий ветерок, который почему-то здесь называли бризом. Морские волны, подгоняемые этим бризом, с лёгким шипением набегали на прибрежную часть пустого пляжа, вынося на песок всевозможный мусор. Несмотря на август месяц пляж был почти пуст. Не считая меня, на пляже отдыхало еще несколько семей с мальцами, да пару человек обряженных в казачью форму, вот и все отдыхающие. После того, как я оплатил за вход триста рублей, не проверив документов, мне разрешили пройти на этот пляж, под красивым названием «Ласточка». Расположившись на лежаке, я предался созерцанию крымской природы.
Не успел я, как следует рассмотреть виднеющуюся на горизонте гору с маяком на склоне, как позади меня упал волейбольный мяч. Я недовольно обернулся и увидел, как молодая стройная девушка бежала по пустому пляжу, перебирая своими стройными ногами в которых запуталось солнце. Какие-то обрывки мыслей, при виде этого любопытного зрелища, стали проносится в моей голове. О любви в них ничего не было, пошло хотелось, есть.
После того, как я сдуру на своей машине приехал в Крым, я ещё нигде здесь нормально не питался. Пользуясь тем, что посетителей в кафе было совсем мало, персонал тех «тошниловок», забил болт с левой резьбой, на свои обязанности — вкусно, недорого и быстро кормить своих клиентов. Приходилось питаться на пляжах залежалыми пирожками и чебуреками, запивая эту непритязательную пищу подозрительной на вид тёплой бурдой которое, по всей видимости, считалось здесь пивом. Да и вообще сервис оставлял желать лучшего.
Я не был в Крыму три года и пожалел, что вообще приехал. Мало того, что Крым ускоренными темпами превращался в непотопляемый авианосец, он уже стал огромной мусорной свалкой. Особенную опасность представляли для отдыхающих разбросанные по пляжам шприцы, неизвестно с остатками какой в них заразы, да и битые бутылки, не внушали доверия. По крайней мере, я побоялся разуться, так и ходил по пляжу обутый. Надо было бы сходить и покупаться, но желание входить в воду полную миазмов от сливающейся невдалеке канализации, почему-то не возникало, наоборот захотелось сесть в машину, выехать на трассу и давить на педаль газа пока Крым с его загаженными пляжами и непритязательным сервисом не останется далеко позади.
Я не успел привести своё желание в исполнение, подбежавшая пляжная красавица, наклонилась за мячом, и как бы ненароком показав свою довольно немаленькую грудь и выбритую по самое немогу зону бикини, пропела хорошо поставленным оперным контральто:
— Вы позволите забрать мне свой мяч?
Я взглянул внимательно в её пустые кукольно-голубые глаза и, ощущая в желудке голодные спазмы, ответил ей, вернее задал вопрос:
— Слышишь, Клава, а где здесь можно прилично поесть за недорого?
— А я вообще-то не Клава, — как бы обиделась она.
— Да мне по боку, — хмыкнул я на её обиду, — пожрать знаешь где, или ты тоже из этих понаехавших из-за Урала?
— Знаю, конечно. Проводить вас? Между прочим, можете называть меня Джикондой.
— Да, ну… — офонарел я от такой наглости, но молодца не растерялся, — зови тогда меня сэром Полом Маккартни, битлом-бардом и человеком легендой. Запомнила, Джиконда?
— Запомнила. А можно я буду звать Вас просто Пол и на ты?