2
Мужская рука исполосованная старыми шрамами, с выцветшей татуировкой, приподняла край тонкого покрывала и проникнув под него, шаловливо пробежала по женскому телу и наткнувшись на упругую грудь, стала игриво тормошить сосок, выкручивая его в разные стороны.
— Прекрати Пол, больно ведь, — капризно надула накачанные силиконом губы, лежавшая на кровати белокурая красотка. Её вызывающая поза, с раздвинутыми на уровень ширины плеч ногами, говорила о том, что она явно не исповедовала пуританский образ жизни и знала толк в кокетстве.
— Какой я тебе на хрен Пол дура, Лёха я, неужели так трудно запомнить? — выругался я лениво (после ужина, я всё же отважился с ней на интимную близость) и, скривившись, добавил. — Тебе бы есчё папирдоску в зубы и готово — портрет падшей женщины готов. Плохо, что Создатель не сподобил меня ваять картины, я бы с тебя такой шедевр бы забалабасил — Рембрант бы отдохнул со своей Джикондой.
— Леонардо да Винчи.
— Что?
— Я говорю, что Джаконду нарисовал Леонардо да Винчи. Стыдно такому большому мальчику, не знать такой малости. Хотя, мэтр мог написать и получше, если бы ему позировала такая модель, как я. Ну разве я не хороша? — лукаво спросила томно красавица и не мудрствуя лукаво откинула лёгкое покрывало под которым скрывалась вся её ослепительная красота.
Открывшееся мне зрелище было потрясающим: шаловливо-блудливая белокурая сучка была действительно ослепительно красива, в своей порочной красоте. Красива так, как может быть красива только что, распустившаяся утренняя роза, казалось, что на её аккуратно выбритом лобке ещё сохранилась капелька утренней росы, лёгкий пушок над верхней губой обещал неземной минет, а небольшая девственно упругая грудь, могла бы свести с ума любого мужчину. Глаза с расширенными голубыми зрачками, после укола морфина, возбуждённо блестели, заманивая в свою бездонную глубину… И свела, я бросился туда, как в омут, с головой.
Я бросился к ней на кровать, на её молодое обольстительное тело, сжал её грудь, наслаждаясь её грушевидной формой и розовыми сосками. Она была упруга и одновременно мягко-нежная и душистая… я целовал её соски наслаждаясь их ароматом. Но потом, моё внимание привлёк её треугольник в зоне бикини. Он был аккуратно подбрит и шёлковые волосы на лобке, призывно манили меня к себе. Я встал перед ней на колени и окунул своё лицо в ее бедра, чувствуя, как моя красавица затрепетали от возбуждения.
Кто в своём солидном возрасте, скажем так глубоко за сорок, имел разнузданный секс с юной женщиной, тот меня поймёт. Башню сносит напрочь. Ибо ничто человеческое нам в этом мире — не чуждо.
Отбросив философствование, я раздвинул её бедра, и увидел благоухающий и истекающий ароматными соками, бутон алой розы. Какой запах… ммммм какой аромат, я развел её лепестки… и с вожделением окунулся в прекрасную природную симфонию жизни, какая бывает только на этом свете. Красавица, постанывая от наслаждения, обняла меня и прижавшись ко мне своим телом, стала извиваться в диком экстазе.
И вот, когда я уже почувствовав приближение экстаза, был готов проникнуть в глубь её естества, своим членом, раздался оглушительный рёв сирены.
Подал голос один из установленных мною по периметру забору, датчик движения. Вырвав из кобуры пистолет, я метнулся молнией на чердак. В горячке я забыл натянуть джинсы и слава Богу иначе пока бы я возился с ними нас бы взяли тёпленькими в постели. А так я успел вовремя заметить, как через забор перелезло несколько человек и прячась за деревьями почти вплотную подобрались к нашему дому.
«Вот суки!», — мысленно выругался я и затаив дыхание поймав в прорезь прицела размытую в лунном свете фигуру, нажал на спусковой курок. Пистолет негромко рявкнул выстрелом и фигура упала на землю, дёрнувшись несколько раз она успокоилась. Я ещё несколько раз выстрелил, не особо переживая о том, что мои враги прятались за деревьями. Зная по своему опыту о пробивной силе патрона Стечкина, можно было со всей уверенностью сказать, что после выстрелов, они были мертвы.