Я внимательно осмотрел сад и не найдя там ничего подозрительного, неторопливо спустился вниз. Моей красавицы на кровати не было, я выключил в комнате свет и открыв окно выпрыгнул в сад. Летняя ночь после дневной жары окутала меня своей прохладой, ароматом крымских трав и цветов, не верилось, что среди этой благоухающей красоты только что звучали выстрелы и убивали людей. Невдалеке из-за дерева послышалось какое-то движение и донёсся приглушенный стон. Я включил фонарик и подойдя к дереву увидел лежавшего на боку мужчину, рядом с ним валялся автомат. Откинув оружие в сторону, я перевернул мужчину на спину, пуля с моего пистолета попала ему в правый бок, разворотив печень, так что жить ему, оставалось не более получаса. Стараясь облегчить его мучения, я вколол ему морфин. Боль ушла и он открыл глаза. Увидев меня, он скривился и прошептал:
— Я выживу?
— Нет, — честно сказал я ему.
— Жаль, — вздохнул он, — а так хотелось ещё пожить.
— Зачем, чтобы убивать… Если не секрет, вы зачем сюда пришли?
— За бабой, было приказано убрать её и всех кто будет в доме.
— Кто приказал?
— Наш куренной. Зачем ты меня убил?
— Зачем? — переспросил я, и, достав пачку сигарет, выбрал одну самую сухую и неторопливо стал её разминать.
А действительно зачем, ведь можно было дать им спокойно выполнить полученный приказ, и сейчас я бы уже отчитывался перед божественным судом за проделанную на Земле работу. Хотя я думаю меня выслушивать бы не стали, а отправили бы прямиком в ад, без права на искупления грехов и права перерождения. А так я спас хоть и греховное, но всё же не виновное живое существо… А, вдруг зачтётся в будущем? Вот ведь как получилось; не аннексировала бы Россия Крым, не закопал бы мой заказчик в тайнике свой клад, и мне не пришлось бы браться за его заказ, глядишь, и эти люди остались бы, живы. Да, нет кому суждено быть повешенным, тот не утонет, а этим ушкуйникам на роду было написано не умереть в своей постели от спокойной старости, так что не чего и голову ломать.
Я сплюнул горькую от табачного дыма слюну, вдавил в землю чинарик и не отвечая на вопрос живого покойника пошёл домой; надо было собирать манатки и сваливать, хата была засвечена.
3
По склону горы бежали какие-то люди в военной форме. Впереди всех бежал человек в офицерской фуражке с парабеллумом в руке. Из его перекошенного рта вместе со слюной, вылетали какие-то бессвязные крики. Казалось, что ещё немного, и он добежит до спасительной свежей воронки, которая ещё дымилась свежим тротилом. Рывок, ещё рывок, бросок вперёд… и тут неожиданно из замаскированного дзота ударил пулемёт. В полёте пули рваной строчкой прошили тело и оно развалившись на две кровавые половинки упало на обожжённую землю, ноги судорожно дёргаясь пытались ещё убежать от смерти, а голова уже поняв что случилось, взвыла душераздирающем воплем.
— Ааааа! — заорал и я от ужаса… И проснулся. Сон, хоть и кошмар, но только сон — прорвалась реальность в моё одурманенное сознание.
— Ты, чего орёшь Лёха? — вскинулась и Джиконда.
— Кошмар приснился, — подкуривая сигарету и зябко ёжась от утренней прохлады, пробурчал я.
— Не мудрено, живем-то, считай на кладбище.
— Не на кладбище, а в самой почти панораме штурма Сапун горы. Разницу ощущаешь?
— Какую? По ночам раздаются какие-то жуткие звуки и голоса — складывается такое впечатление, что здесь война ещё не окончена.
Я промолчал, а что я мог ей сказать? После того, как мы еле унесли ноги с того ночного кровавого побоища, предварительно подпалив её дом с трупами, мы и поселились на Сапун горе, в реставрационных мастерских, которые находились в катакомбах и которые по случаю отсутствия финансирования, стояли на консервации. Персонал разошёлся по халтурам и отпускам за свой счёт и мастерские с катакомбами стали заселятся случайными и подозрительными личностями. Полицейские сюда захаживать побаивались, так что временно здесь можно было и пожить, благо бомжей было в городе славы русских моряков немерено.
Я, выставив смотрящему, пару бутылок водки, быстро с ним договорился, и он нам выделил часть вполне сухих и проветриваемых катакомб, где мы и отсиживались уже вторые сутки ожидая когда утихнет в городе шумиха. Всё было хорошо, только по ночам доставали кошмары — пора было отсюда выбираться.