После того, как я развинченной походкой многоопытной путаны вошёл в ночной кабак и заняв столик, закинул нога на ногу и закурил своё любимое Сальвэ, ко мне на полусогнутых подлетел халдей, который начал нагружать меня коктейлями со своими фирменными блюдами картошкой «фри» и салатом «цезарь» — события помчались с головокружительной скоростью.
— Угощаю пивом всех, — сказал я и ради шика бросил на стол несколько купюр с портретом Франклина. — Выкатывай халдей пару бочек пива и тащи сюда весь шашлык, который есть у вас сейчас в городе. Я понятно изъясняюсь?
— Понятно. Будет сделано.
— Вот и ладненько, а мне пока принеси бутылочку настоящего коньячка. Принесёшь катанку — оштрафую — лишу чаевых!
— Всё будет, мадам, как в лучших домах Лондона и Парижа, — заверил меня официант и исчез в подсобке.
Через некоторое время у меня на столе стояла бутылка французского коньяка «Камю», а в баре бармен наливал всем желающим пиво. Слух о халявном пиве быстро разнёсся по кварталу и ночной кабак уже не вмещал всех желающих побаловать себя дармовщинкой, а народ всё прибывал. Администрация открыла второй зал. Его тоже быстро заполнили отдыхающие.
Я допил свой коньяк и поднявшись из-за стола, засунул два пальца громко свистнул. Входные двери, распахнулись и в помещение ресторана ворвались вооружённые люди. Публика замерла от такой резкой перемены декораций.
— Всем ша! Я сказал, все заткнулись, это касается и вас маэстро с вашими балалаечниками! Я, Лёха Задов — налётчик-интеллигент. Всем посетителям всё внимание на меня — от этого будет зависеть состояние вашего здоровья. Я понятно сказал? Итак — сейчас мои коллеги будут немножко освобождать вас от оков проклятого капитализма. Просьба истерики не катать, в обморок не падать и в очереди к нам не толпиться. Все вырученные средства от этой небольшой экспроприации, пойдут в фонд ветеранов Малороссии. Если всё пройдёт цивильно — никто не пострадает! — сказал негромко небольшого роста человек одетый в кожаную косуху, в натянутой с прорезями на лице афганке.
Прогуливаясь по залу казино, он весело балагурил и перемигивался с бледными красавицами, готовыми вот-вот упасть в обморок, и если бы не АКМ в его левой руке, то можно было подумать, что в казино заскочил по ходу пьесы, какой-то заезжий массовик-затейник, решивший повеселить в такой необычный способ уважаемую публику, которая пользуясь халявой, оттопыривалась по взрослому в этом ночном кабаке.
По всей видимости, так и подумал сидевший за барной стойкой, залитый по самую горловину, дармовым пивом какой-то здоровяк. Он встал медведем со стула и оторвав его от пола, пошёл с ним на налётчика. Его губы растянулись в хищном оскале и он по блатному растягивая слова просипел:
— Ты на кого, сявка, хвост пружинишь, да я тебя…
Выстрел прозвучал сухо, можно было подумать, что это кто-то открыл бутылку шампанского; взвизгнула какая-то дама и, здоровяк не закончив свою угрозу, вдруг наклонился вперёд и переворачивая столы, упал на пол, из под его головы медленно стало растекаться пятно крови. Я выстрелил, не целясь и, не обращая внимание на труп, сказал:
— Вас же, лохи, предупреждали, чтобы вы все вели себя цивильно — мы не на «кичи» и меряться авторитетами не будем. Ещё желающие есть присоединиться к «жмуру»?
Посетители кабака ошарашенные моим спокойствием и той лёгкость, с которой шлюха, как им казалось, разменяла человеческую жизнь молчали, как воды в рот набрали, только мелькали их руки, вытаскивающие из карманов лопатники и срывающие со своих шмар драгоценности. Кассир деловито выгребал с кассы банкноты. Привели ночного администратора ресторана.
— Продолжай, — кивнул я своему подельнику Сёме Задову, одному из тех бомжей, которых я вооружил.
— У кого ключ от сейфа? — деловито осведомился у администратора Сёма Задов. — Считаю до трёх — не скажете, начну стрелять в работников казино, не готовых за имущество новоявленных буржуинов отдавать свои жизни. Молчим!? Как хотите,… три уже было.
Снова прозвучал сухой щелчок выстрела и один из барменов, рассыпая посуду, упал с простреленной головой на пол. Ночной администратор, хватая ртом воздух, держась за то, место, где у него было сердце, стал медленно оседать на пол — из его кармана выпала связка ключей.