СЛУЧАЙ В КУПЕ
ПРЕДИСЛОВИЕ
Помните, уважаемые читатели, за игру в бутылочку и о тех танцах на пионерском расстоянии? Так в сравнении с ними — это практически пионерский рассказ. В нём разврат не основное. Дымовая завеса, камуфляжная маскировочная сетка. Вся сложность конструкции заключалась в соединении высоких материй, двух вечно враждующих противоположностей — добра и зла.
Как Вы понимаете добро, олицетворяет художник, ну а зло, как обычно многогранно и многолико. Здесь практически всё, как в жизни… И битва ещё не закончена. Далеко не закончена.
Этот рассказ — это моя версия. Несколько может быть грубоватая, но кто сказал, что дорога по жизни должна быть устлана розовыми лепестками?
1
«Мужчинка, а любите ли Вы анальный секс, так как люблю его я?», — задавшая этот вопрос, одна из дам после бальзаковского возраста, сидевших в купе, напротив Лёвы, была уже в том состоянии выше средней тяжести алкогольного опьянения, когда ещё не валяются, но и внутренние тормоза уже не действуют, а потому и поступки не контролируются. Выпитое за ужином, в чрезмерной дозе вино, начинает приносить свои плоды, — толкает задницу на подвиги, по дороге стаскивая с неё трусы.
Как говорят в народе — пьяная баба, сама себе не хозяйка.
«Нажралась каблучио, готовченко», — посмотрев в её изумрудно-голубые, бездонно залитые вином глаза, определил Лёва состояние собеседницы, подкуривая сигарету.
Когда они вошли в купе скорого поезда Севастополь-Москва, шумной и весёлой толпой, отдохнувших и загоревших на крымском юге курортниц, из далёкой сибирской глубинки, ничто не предвещало шумной и разнузданной ночной гулянки, в которую плавно перетёк так мирно и скромно начавшийся ужин.
Попутчицы Лёве, в этот раз, попались серьёзные. Они были упакованы финансово, по самую завязку и было видно, что они не привыкли себе ни в чём отказывать. Вот и сейчас они, небрежно смахнув со столика Лёвино печенье на полку, стали загружать в купе, свои съестные и спиртные припасы в таком впечатляющем количество, что Лёва прикинув эти запасы на глазок, впечатлился — можно было есть и бухать, как минимум неделю.
На столе появилась дежурная копчёная курица, по своим внушительным размерам, она скорее напоминала индюка, к ней прилагалась домашняя свиная колбаска с часнычком, вся она на столе не поместилась, потому её добавляли по мере убывания с корзины, стоящей под столом. По всей видимости, там же в корзинке, она мирно уживалась с варёными яйцами и отбивными котлетами. Скирда со свежей зелени и ящики с фруктами, были помещены на вторую верхнюю полку, что придавало купе, вид вьетнамских джунглей. Литровые банки с черной икрой и бутылки со спиртным были просто поставлены на пол и плавно поступали на столик по мере надобности. Чувствовалась крепкая хозяйственная рука и многолетний опыт, проведения подобных мероприятий.
Всё было нормально, всё было на уровне, кроме одного — на всех дам, приходился один мужчина. Волей судеб им оказался, возвращающийся с командировки художник Лёва Давыдов. Не повезло мужику. Не повезло. Попал так попал.
Думаешь, уважаемый читатель, автор преувеличивает силу кошмара, накаляет так сказать страсти на ровном месте? Возможно. Но ты никогда не задумывался над таким вопросом: Почему природные катастрофы, такие скажем, как тайфун, называют женскими именами? Казалось бы, что между ними может быть общего — слабый женский пол и всесокрушающая сила природы? Вроде бы ничего общего, но это если ты никогда не видел чудящую в гневе, пьяную русскую бабу.
Вот так и здесь, можно было бы спросить; что может быть страшного в том, что мужчина оказался в замкнутом пространстве; вечером, в одиночку, в окружении нескольких подвыпивших дам?
Если читатель мужчина и ему этого мало, и ему пока не стало страшно, автор добавит, что дамы после курорта были, по всей видимости, ещё и несколько сексуально озабоченны. Ничего удивительного — юг, солнце, избыток витамина Д и почти полное отсутствие мужского внимания, в полупустом Крыму, в течении месяца, вполне могли даже из порядочной дамы сделают конфетку нимфоманку, что уж тут говорить о мытых, перемытых северной жизнью дамах, не привыкших ни в чём себе на курортах отказывать.
Художник интеллигент Лёва, хоть и имел солидный возраст, а в приложении к этому возрасту ещё и пару десятков лишних килограмм, был на вид ещё вполне — то ещё кобелино. Красавец мужчина, без единого седого волоска в роскошной шевелюре и таких же усах. Да и на мужскую силушку художник ещё не жаловался. А если ещё к этому приложить и общественное признание его творчество и славу, базирующуюся на весьма приличных гонорарах, то к женскому вниманию ему было не привыкать. Потому-то он и не испугался. А зря. Ох, зря.