— А ну пошли в кафе послушаем, что оно там рассказывает, — отдавая на ходу распоряжение, рванул в кафе Лёва.
Когда они вошли в кафе, Беладона с экрана уже исчез, а стоящий рядом с ним корреспондент уже прощаясь, сказал:
— Вы прослушали очередную программу развития нашей республики, очередным, вновь избранным нашим народом президентом. Будем надеяться, что он то наконец-то приведёт нашу республику к долгожданному процветанию.
— И к кокаиновому раю. — сострил Лёва. И подумав о чём-то, спросил. — Угадайте господа, куда мы завтра утром выезжаем?
— Неужели в эту гондурассию к этому новоявленному диктатору-наркоману. Нет, братва. Туда — без меня, — сразу отказался Михалыч. — Я уже там так налечился, хватит на всю оставшуюся жизнь. Да и вообще Лёва, как ты представляешь себе нашу поездку, как мы туда доберёмся, где там остановимся, да и наконец — кто нас с ним сведёт?
— Попробую развеять твои сомнения, — закуривая сказал Лёва. — Помнишь Михалыч Эльвиру, у которой мы месяц жили, после побега с дурдома?
— Твою родственницу? Помню, конечно. Пластический хирург — милостью божьей. Перекроила тебя так — родная мать не узнает.
— Ну, так вот, по странному стечению обстоятельств или счастливой случайности, кому как нравиться, она училась вместе с Беладоной в медицинском университете и сейчас возглавляет в республике министерство здравоохранения. А поедем мы туда своим ходом, с гуманитарной миссией, как волонтёры. Ещё вопросы?
— Ты не сердись босс — это конечно интересно и познавательно, но что-то ты действительно не то предлагаешь. Нам и тут не плохо живётся. Я тоже против поездки. — поддержал Вован Михалыча.
— Я не сержусь, это у вас от незнания темы. Скажите мне уважаемые любители лёгкой жизни Вам нравиться ваш бизнес?
— Конечно, босс. Зачем спрашиваешь, о том, на что и сам знаешь ответ?
— Знаю, но просто хочу лишний раз в этом убедиться. Так вот, дорогие мои романтики больших дорог, вам ещё один вопрос:
— Сколько им можно заниматься на одном месте? Мне всё тяжелее искать клиентов, желающих купить палёную тачку. А если и нахожу, то денег дают до неприличия мало. А у Беладоны с его открытыми границами, должен быть огромный рынок сбыта. Да и я думаю, что ниша та у него ещё свободна. Ну и насколько я помню, у него всегда были несколько другие интересы. Возьмём с собой ему в подарок, весь тот кокс, что насобирали в угнанных тачках. И двинем к нему завтра по холодку. Новоизбранный президент останется доволен.
— А если не останется, вспомнит о нашем с ним не хорошем обращении и о том, как ты Лёва его обжимал на кокс? — спросил всё ещё сомневающийся осторожный Михалыч.
— Не обжимал, а крышевал, чтобы такие отморозки, как Петрович не забирали сразу у него весь марафет. Разницу улавливаете? А то вспомнит, не вспомнит, развели здесь гадание на ромашку. Я еду. А вы можете устраиваться на работу штукатурами-малярами. Будете новым буржуям дома строить. Ну а если они не дай бог случайно проведают, что вы у них тачки уганяли, то сами понимаете, что они с вами сделают.
Михалыч закурил и задумался. Более горячий и импульсивный Вован начал рисовать круги, потом обречённо махнул рукой:
— Двум смертям не бывать, а одной не миновать. Авось возьмём быка за рога. Поехали
— Давно бы так. А сейчас берём вон ту тачку, что сиротливо приткнулась под банком и сваливаем по-тихому.
Сдав клиенту угнанную машину, Лёва приехал к себе на базу и пересчитав всю свою наличность, остался недовольным её количеством. Он некоторое время, молча, курил, а потом решительно выдохнул со струёй дыма:
— Идём, братва, брать банкомат.
— Что с собой берём? — спросил Вован.
— Нашу «Газель», оружие и охранную форму «Гепардов». Время подготовки на операцию полчаса. Время пошло.
3
Каждый человек Лёвиной команды, в полицейских протоколах проходившей, как ОПГ, четко знал, чем ему надо заниматься в подготовительный период операции. Всё было отработано до мелочей. Жёсткая дисциплина и отработанная до автоматизма реакция на непредвиденные события, была гарантия его успеха. Стрелять Лёва не любил и если ему не мешали, первым огонь из огнестрельного оружия никогда не открывал. Старался работать, без лишней крови. То, что ему пришили по прежним делам и за что он отбывал бессрочное принудительное лечение в психушке, было сфабриковано докой следователем, по заказу ограбленных власть имущих. Не грабил Лёва сирых, слабых и голодных. Ну не грабил и всё тут. Рука не поднималась. Доходило до смешного, попадая по ошибочной наводке на квартиры сирых и убогих бюджетников, никогда не шарил по нычкам, хотя догадывался где хранятся хозяйские копейки на чёрный день, а наоборот старался оставить им там свои деньги: «Я не чёрный ангел, вестник беды», — ответил он как-то на вопрос следователя: «Почему ты корчишь из себя Робин Гуда?».