— Привет, Лёва! У меня и со здоровьем, и с делами всё в порядке. У тебя как?
— Да, тоже вроде всё в порядке. — удовлетворённо хмыкнул Лёва. — Но ты же мне позвонил не по этому поводу? Выкладывай, что там у тебя.
— Да ты прав — не поэтому. Образовалось у меня на моей малой Родине небольшое дельце, не мешало бы подъехать к тебе и пообщаться.
— Подъехать? Подъезжай. А собственно в чём дело? Давай говори — не тяни резину. Что-то по нашим старым делам? — забеспокоился Лёва.
— Нет не по нашим. Вернее по нашим, но по-другим. Помнишь, Лёва, случай двадцатилетней давности, когда ты задержал завуча?
— Завуча, завуча, — забормотал Лёва, морща лоб, вспоминая о событиях двадцатилетней давности, что-то смутно припоминаю, убийца-педофил. Правильно?
— Правильно, — согласился Михалыч.
— А что с тем уродом? Неужели опять взялся за старое?
— Похоже на то.
— Вот гад. Где он нарисовался?
— Я тебе, Лёва. скину адрес его личного сайта на котором он пишет свои тюремные байки. Посмотришь?
— Не вопрос, — согласился Лёва. — Да и ещё одно, Михалыч, у меня тут организовалось пару свободных дней, давай-ка я прилечу к тебе на остров. Не откажешь в приюте старому другу?
— Да приму с большим удовольствием, — заволновался Михалыч, — вот только у меня Лёва на острове нет взлётной полосы.
— Не вопрос. Прилечу на своём новом гидросамолёте. Жди завтра. Пока.
Михалыч, выключил компьютер, закурил свою любимую сигарету и задумался о причине визита своего друга: «Лёва человек глубоко верующий и порядочный, если дал слово, то к бабке не ходи, обязательно выполнит. В наше смутное время -это невольно вызывает и удивление и восхищение. Интересно откуда это у него?» В его родном городе ходили слухи, что он, по материнской линии, потомок князя Данилы Дурнова, помощника Малюты Скуратова, а родственники по отцовской линии, водят родство с князьями Давыдовыми. В это конечно невозможно было поверить, но факт, остаётся фактом, он отчасти и был похож на своего прапрадеда Дениса Давыдова — такой же воин, поэт, художник-сибарит и неугомонный романтик, с не угасающей верой в высшую справедливость. С его занятым, плотным рабочим графиком выкроить пару дней для отдыха, было физически невозможно. Что же могло случиться такого сверх ординарного, что он оставил свои дела на своего заместителя, и летит сюда на не обжитой остров, к старику отшельнику?»
Было от чего поломать Михалычу голову.
2
Прошло двое суток, самолёт не появлялся. Интернет тоже молчал. Михалыч ждал и всё больше и больше нервничал и даже позволил себе, сделать то что не делал уже много месяцев — выпить бутылочку русской водочки, под малосольную макрель. Чтобы расслабиться и подогнать солнце, которое ползло, на экваториальном небе, медленно как черепаха. За первой бутылочкой пошла вторая, за второй третья, потом оказалось, что запасы макрели, до этого казавшиеся неиссякаемыми, как закрома бывшей Родины-иссякли и Михалыч решил их пополнить, занявшись подводной охотой, на корпусе затопленной недалеко от острова немецкой подводной лодки, времён второй мировой войны, которую он случайно обнаружил во время своих погружений. Сказано-сделано. На катер погружен неприкосновенный запас воды и пищи, баллоны со сжатым воздухом и подводное ружьё-арбалет.
Катер вышел с атолла, миновал на рифе полосу прибоя, вышел на глиссирование и рванул в океанские просторы. Михалыч выставил автопилот и навигатор, прикрыл от солнца глаза и убаюканный рокотом двигателя не заметил, как уснул. Катер на скорости шестьдесят миль в час, скользил по океанской глади, равномерно поглощая милю за милей. Жалко, что кроме парочки альбатросов, скользивших в бурунах за кормой, больше некому было оценить эту картину, а хотя нет, в небе над горизонтом появилась точка, которая быстро увеличивалась в размерах и через некоторое время приняла черты лёгкого гидросамолёта. Катер несущийся на большой скоростью и спящий на палубе хозяин, видимо не впечатлили команду гидросамолёта на идиллию, он развернулся и, сделав вокруг катера круг, встал с ним на один курс и выровняв скорость, стал снижаться. Снизившись до минимально возможной высоты из гидросамолёта в открытую дверь, на катер выпрыгнул человек. Перекувыркнувшись в воздухе, он, как кошка приземлился всем телом на палубу, поднялся, отряхнулся и аккуратно пошел по шкафуту к штурвалу. Уменьшив обороты двигателя, он выключил автопилот и переложил вручную штурвал, взял курс на быстро приближающийся остров. Увидев на леере, принайтованое на шкерте ведро, он зачерпнул им забортной воды и со словами: «Подъём золотая рота!», — с размаху вылил её на Михалыча.