— Деньги переведите на счет моего фонда. Номер счета есть в моих документах. Куда лететь-то надо? — решив вопрос со своими деньгами, задал вопрос Михалыч по существу волновавшего его вопроса.
— Куда лететь? — переспросил Вован и тут же ответил. — На Луну, Михалыч, на Луну.
— Шутить изволишь, бродяга? — опешил от такого ответа Михалыч.
— Отнюдь, — вполне серьёзно ответил Вован. — Летим на этом гидросамолёте вот в эту точку. — Вован показал на карте координаты предполагаемой точки, там нас встретят и доставят на базу. Как я уже сказал, база Беладоны находится на Луне. Вот такие пироги Михалыч. Не страшно?
— Засранец. Чего ему на Земле-то не сидится?
— Не знаю. Сам у него спросишь. Да и последнее: к президенту товарищу Беладонову относиться почтительно, этикет не нарушать, за дурдом не вспоминать, ничего кроме чая не пить, долго в гостях не задерживаться, отдать ему сейф и быстро, быстро, если получиться отвалить домой. Понятно? Ну, вот и ладненько. Всё инструктаж окончен. Сейчас вылетаем. Хочешь здесь отдыхай, а нет, пошли ко мне в кабину, расскажешь, как жил на острове. Всё веселее.
— Пошли к тебе. Порасскажу, за своё житьё бытьё, хотя и рассказывать в принципе-то не о чем. Прожигание жизни — пьянка-гулянка, разврат и рыбалка.
— Ни фига себе нечего, — заводя моторы гидросамолёта, сглотнул слюну Вован. — Мне бы так пожить, хотя бы с месячишко, другой.
— Если благополучно вернемся, устрою тебе у себя на острове, настоящее бардельеро. Обещаю.
— Ну да он обещает, — удручённо вздохнул Вован, — а Эльвиру куда я дену на это время? Ладно, давай сделаем дело, а там уже, что-нибудь придумаем. Так давай родной, давай, отрывайся, взлетай, — забывая на время о Михалыче переключил своё внимание Вован на гидросамолёт.
Воспользовавшись этим, Михалыч повернул голову влево и стал рассматривать быстро удаляющуюся землю. Сказать, что ему было интересно? Нет, ему было до животных коликов страшно. Дело в том, что Михалыч летел на самолёте всего второй раз в жизни. Если считать за первый раз, тот вчерашний полет, когда он летел в бессознательном состоянии. Оказывается, он боится летать. Для него это стало пренеприятным открытием. Стало до такой степени неприятно и неуютно, что Михалыч решил немного выпить, благо в салоне был бар. Он поднялся с пилотского кресла, показав жестом, что идёт в туалет, вышел из кабины.
Бар был пуст. Кто позаботился о том, чтобы на борту не было спиртного Лёва или Вован не имело значения, главное, что в баре его не было. А выпить, и расслабится, хотелось до зубовного скрежета. Оставалось одно старое проверенное средство, его неприкосновенный запас — литровая бутылка французской туалетной воды. Как алкоголь, гадость редкая — это если не знать, как её закусывать, но Михалыч был опытным человеком и осушил её за один присест, всего под два кусочка сахара. Выпив содержимое хрустальной бутылки, он набрал в неё простой воды и уснул в салоне сном праведника.
Лёгкий алкоголь возымел своё действие, Михалыч проснулся через час совсем другим человеком; отдохнувшим, полным сил человеком и главное, что абсолютно бесстрашным. Дай ему сейчас с десяток врагов, порвал бы их голыми руками, а так как врагов не было, он покурил и пошёл в кабину пилотов к Вовану, поговорить за жизнь.
Он открыл дверь и опешил — в кабине никого не было, в ней царил полумрак, ни один прибор не светился, Вован с кабины исчез. Что-то ещё смутно стало беспокоить Михалыча. Пытаясь разобраться в себе, он прислушался и понял — моторы не гудели. В кабине никого нет — пилот исчез, моторы не работают, за иллюминаторами полумрак. Не понятно гидросамолёт летит или уже, куда то приземлился? Было от чего Михалычу задуматься. Но Михалыч, не стал бы в своё время чемпионом страны, если бы долго думал: «Пусть думает лошадь, у неё голова больше», — была его любимая поговорка, поэтому долго не раздумывая он открыл двери гидросамолёта. О том, что его могло вытянуть наружу в случае разгерметизации корпуса, он даже и не думал, но всё обошлось, гидросамолёт стоял в каком-то слабо освещённом ангаре, охраняемый уже знакомым Михалычем биороботом. Зная уже с кем ему придётся иметь дело Михалыч вернулся в кабину пилотов и найдя там огнетушитель, вернулся к дверям. Рассчитав длину прыжка, он, разбежавшись, прыгнул. Долетев до великана он сбил его своей массой с ног и добил, размозжив его голову огнетушителем. Вспыхнул свет, и послышались звуки, напоминающие аплодисменты.