— Вот и всё, — казал Крысолов. — Ты чист, как новорожденный ребёнок. Удивительно, у тебя такая длинная и сумбурная жизнь, а грехов кот наплакал. Удивительно. Так, что извини, пока возвращаешься назад на Землю. Будешь и дальше в своём фонде, сеять доброе, мудрое, вечное.
— Не допонял,— удивился Михалыч, — а где же мой напарник?
— Твой напарник? — задумался Крысолов. — С ним несколько сложнее. Уж больно много за ним грехов водилось, да ты сам знаешь, чего там только не было, а потому процедура очищения несколько затянулась. Но ты за него не переживай, почистят, определят меру исправления и отпустят на Землю в новой оболочке.
— В новой — это в какой же, если не секрет?
— Да какой уж тут секрет, — махнул рукой Крысолов. — Оденут на него для начала крысиную суть, потом кошачью, ну и так далее пока не дорастёт снова до человека. Всё как обычно. Реинкарнация. Ты что об этом не знал?
— Я? Откуда? — удивился Михалыч. — И что ничего нельзя сделать, чтобы облегчить его участь?
— А зачем? Каждому воздаётся, по делам его. Мало того, что он втихаря от вас продолжал наркоманить, мало того что у него руки по локти в крови были, так он ещё и от тебя надумал избавиться. Если бы не биороботы, которые энергетическим лучом, вовремя затянули ваш гидросамолёт в свой корабль, кормил бы ты в океане рыбу. Тебя же твой друг Лёва просил не пить. Забыл?
— Каюсь, больше в рот не возьму. Но всё же, может хоть начать реинкарнацию с собаки?
— С собаки? Ну не знаю, хотя спросить спрошу, — задумался Крысолов. — Лично для себя ничего не хочешь попросить? За подводную лодку тебе должны, так что проси что хочешь — не стесняйся. Может всё-таки бессмертие? Соглашайся, а то мне одному здесь скучно.
— Нормально, — хмыкнул Михалыч, вдвоём будем скучать. — Нет, уж уволь, хочу ещё лет пятьдесят пожить у себя на острове в своё удовольствие.
— Договорились. С этим у тебя проблем не будет, — хмыкнул Крысолов и добавил, как показалось Михалычу с ехидцей. — А потом будь добр, ко мне — навечно. До встречи.
Не успел Михалыч ему ничего ответить пространство вокруг него закружилось и он почувствовав, как его начало втягивать в коридор потерял сознание.
Очнулся он в какой-то комнате, в постели с компрессом на голове. Около него суетилась Эльвира, чуть дальше в кресле сидел Лёва, возле его ног крутилась маленькая мерзкого вида жирная такса.
— Где я? — слабым голосом спросил Михалыч.
— Ты у меня дома Михалыч, в Альпах, — ответил Лёва. — Как ты сюда попал, хочешь спросить? На гидросамолёте прилетел и до чего же ловко приводнился на озеро, ну прямо ас — Валерий Чкалов. А если учесть, что ты был в самолёте сам, да к тому же ещё и без сознания, то этот факт вызывает прямо удивление.
— Я был сам? — переспросил Михалыч.
— В том-то и дело, что сам — эту мерзкую псину, обгадившую весь салон, я не считаю. Пошла вон сука, — заорал Лёва на таксу и в дополнение двинул её ногой.
— Сука? — вдруг осенило Михалыча и не в состоянии сдержаться, он начал хохотать.
— Ты чего? — удивлённо вскинулся Лёва.
— Да так вспомнился один детский фильм — сказка «Двенадцать месяцев», о том, как там людей превратили в собак.
— Ты это о чём, Михалыч, и где Вован — Эльвира переживает?
— Пусть забирает эту таксу — это и есть её муж. Извини Лёва — я что-то подустал. Давай отложим разговор на потом.