А Филипок, в колонии, не только приобрёл новое погоняло Филяшпок, но и статус опущенного. Стал «петухом», которым не помыкал только ленивый. Надо сказать, что таких в зоне было крайне мало — практически, не было вообще.
Приходили эти желающие к Филяшпоку «месить саман» в его очке круглосуточно. Не в силах терпеть такое скотское состояние он пошёл на ещё более тяжкое преступление — убил такого же опущенного. Суд накинул к его сроку ещё десять лет и отправил в отбывать наказание в красную зону в Каракумские степи. Там недолго размышляя он подписал в кабинете у «кума» расписку о сотрудничестве, надел повязку активиста и стал ждать УДО — условно досрочного освобождения.
Ждал, ждал, пока не дождался. Пришёл новый этап. С тем этапом пришла «малява», в которой было написано решение воровской сходки — зону перекрасить. На следующее утро в зоне начался бунт. Зона бузила неделю. Через неделю с центра приехала комиссия. Хозяина зоны и «кума» сменили. Новый хозяин пошёл на уступки ворам, власть поменялась — зона из красной стала чёрной и стала ещё чернеть.
Активисту, козлу Филяшпоку, там делать было нечего. Выбрав ночь потемнее, он ушёл в побег — рванул через пески и барханы пустыни вперёд к свободе. Хорошо, что дело было весной и в пустыне было ещё много зелёной растительности: саксаула и акации, в тени которых отдыхали ящерицы, скорпионы и джейраны. Кое-где виднелись небольшие лужицы с водой. Филяшпок не был приспособлен к жизни в пустыне и пробродив в ней несколько дней, он окончательно в ней заблудился, и гнить бы ему там под каким-нибудь барханом, если бы не караван афганских контрабандистов, на которых он случайно наткнулся возле небольшого оазиса. Они его переправили в Афганистан, где он прожил в рабстве, в племени пуштунов, двенадцать лет пася им стада овец. Там он и пристрастился к скотоложству — спариванию со скотом.
Возможно, что он бы так и жил там по сию пору если бы на него не наткнулась группа солдат советской разведки. Услышав русскую речь Филяшпок, кинулся к ним на шею, как к родным. Рассказав на допросе о себе всё по-честному особисту, он был отправлен в лагерь на Колыму, досиживать свой срок. Там его случайно узнал один из сидельцев по туркменскому лагерю, которого он там сдал «куму».
Не прошло и пары дней, и на лесоповале на Филяшпока, рухнула сосна. Провалявшись в лагерной больничке полгода, он лагерной комиссией, был сактирован и отправлен на поселение помирать.
Назло лагерным врачам, на поселении, Филяшпок выздоровел, хотя и остался на всю жизнь хромым. В одном из своих походов по лесу он и наткнулся на развалины корчмы, в которой раньше, во времена царизма, хозяин грабил и убивал, опоенных настоянном на конопле шмурдяком, людей пришедших с таёжных золотых приисков. Во время революционных преобразований, большевики в поисках золота, корчму сожгли, а хозяина с семьёй расстреляли. Так руины и зарастали молодым подлеском, пока на них не набрёл Филяшпок.
В подвале корчмы, ведомый звериным чутьём, он отрыл потайной лаз, а в нём нашёл небольшой кожаный мешочек с золотыми самородками. Продав его скупщикам золота, он на вырученные деньги и приобрёл в районом центре участок с добротным домом и баней, в которой вскорости и устроил свой свинарник. Возле клуба стояла вышка с ретранслятором и имелся доступ в интернет. Филяшпок купил себе компьютер и с помощью Wi-Fi роутера подключился к интернету. Напялив на себя маску умудрённого жизненным опытом седовласого старца и ура-патриота — борца с русофобами и бывшими единокровцами украинцами, он, придумав себе, ник, зарегистрировался на нескольких литературных сайтах, стал публиковать свои рассказы.
Особую радость стал приносить ему троллинг. Бывший опущенный, изгой смело вступал на дискуссии с культурными и уважаемыми людьми, клея им ярлыки дураков и русофобов. Когда его ставили на место, он отправлял своего визави в ЧС, и пользуясь тем, что тот не мог ему ответит, продолжал в комментариях лить на него свои инсинуации. Большой своей удачей он считал тот день, когда благодаря его троллингу с сайта согнали профессора.
Не просто человека с ником профессор, а настоящего доктора наук. Вот уж когда он дал волю своим чувствам — нажравшись до поросячьего визга, он устроил настоящую оргию со своими любимицами. Водки и пива им не хватило — свиньи всё выжрав устроили такой гвалт, что надо было что-то срочно предпринимать. Недолго думая, прихватив дореволюционный кистень — он вышел на большую дорогу.