Вот такая небольшая история, того факта, что побудил и заставил меня сесть за написание этой книгиу. Скажу откровенно — надоело давать ответы в интервью, на одни и те же вопросы. Хорошо, что еще за личная жизнь не пытают, а совсем было бы плохо.
Как Вы поняли, уважаемые читатели — почти все это было шутка юмора, что происходит от моего неуемного характера — разве что кроме выставки и того назойливого репортера — то было по-серьезному.
Хотя, если говорить по-серьезному, мне и самому до сих пор не понятно, как я смог достичь таких успехов в творчестве. Есть ли чем гордиться? Судить вам — за сорок лет, что я посвятил творчеству, я написал более тысячи картин, провел более десяти персональных выставок, создал два авторских проекта — антивоенный «Мирное небо», и культурно-социальный «Сохранение национального и культурного наследия», получил звание народного мастера и стал членом нескольких творческих союзов. Хотя скажу Вам честно, уважаемые читатели, — я в их членство особо и не стремился вступать. Пригласили — вступил, не могу я хорошим людям отказывать. Хотя, стараюсь в их общественной жизни не участвовать — не останется время на персональную творчество.
Молодые авторы — примите это к сведению, как добрый и самое главное — бесплатный совет от мастера.
В начале своего творческого пути я любил, прогуливаясь возле развешанных на стенах в зале музеев и галерей, своих картин, с умным выражением на своем одухотворенном лице, украшенным шрамами, (память о бурной проведенной на боевых службах молодости) рассказывать, ошарашенным от взрывного эффекта моих работ, корреспондентам, какой я был в детстве вундеркинд, который не выпускал из рук баяна и кистей с карандашами.
Вы не поверите, но я чуть было не закончил музыкальную школу по классу баяна, но не судьба — помешало несерьезное восприятие жизни и живость характера, которые довели меня, вместе с самопалами, до детской комнаты милиции. И если бы не отец моего товарища Топы, фронтовик и отставной сотрудник комитета госбезопасности, пилил бы я сосны на родине своего отца в России. И пропал бы я для искусства. Президентом может быть какой-нибудь страны и стал бы, а вот для искусства, скорее всего — погиб.
Так вот скажу, как на духу, до двадцати лет, (пока не попал на службу) я в руки не то, что красок, даже фломастера не брал. Не мое. Спорт, легкая атлетика и бокс, винчик, водочка и девушки — вот такой и была тогда моя жизнь! Так есть же за что вспомнить. Но, к сожалению все в прошлом. Хотя… может именно на этом фундаменте и базируется моя изощренная фантазия — отточенная на умении выживать в экстремальных условиях, которых на улицах и боевых службах было предостаточно.
Дальше мы делаем перерыв, потому как к искусству те события что происходили в моей жизни отношения не имеют, разве что окончания Московского университета искусств и попытка поработать в школе по специальности. Так спасибо тем трем государственным госсекам алконавтам, которые пропили в Беловежской пуще Советский Союз. И чем он им помешал!? Пришлось засунуть свой диплом вместе с приватизационными ваучерами в панельную щель, полученной благодаря Горбачеву квартиры и заняться коммерцией.
Вот уж где был полет фантазии. На дворе лихие девяносты — свирепствуют менты и рэкет, и кто из них кого опаснее — неизвестно. Вот, где пригодились мои навыки полученные в молодости на улице, ну и военная специальность, конечно тоже лишней не оказалась. Сначала стреляют, а потом, ну те, кто остался в живых, трут терки, пардон занесло — выясняют отношения.
А у меня корреспонденты спрашивают, как я дошел до такой жизни и достиг в искусстве тех высот. Они, наверное, думают, что я всю жизнь просидел в мастерской и кроме запаха льняного масла и красок больше ничего в жизни не нюхал. Наивные люди, я потому и считаюсь художником-баталистом, что до сих пор по ночам в кошмарах отдаю свой интернациональный долг, в стране, где молятся на Восток, потому-то так ярко и отражаются сюжеты в моих рассказах и картинах — отсюда и такой эффект их восприятия.