Талантливый человек — талантлив во всем.
И нечего этого стесняться и скрывать свой талант — это второй совет молодым авторам от мастера. На каждый товар есть свой покупатель — сиречь поклонник автора, но как же он сможет найти своего автора, если автор пишет в стол или сундучит картины не выставляя их на персональные выставки?
— Так, когда же Вы написали свою первую картину?
Вот первый вопрос который не дает покоя ни мне, ни тем людям которые спрашивают меня на персональных выставках. Как на него можно искренне ответить — честно говоря не знаю. Поэтому, как нам хочется или не хочется, а нас заставляют рисовать еще с детского садика на какие-нибудь выставки детского рисунка. А вообще первую серьезную работу я сделал в Тартусе, в лазарете, куда влетел на месяц подлечить свое пошатнувшееся здоровья. От скуки я взялся перерисовать картинки в альбом. Потом, ко мне положили моего земляка Мирона, и он уговорил меня переколоть ему старую наколку, что с помощью туши и тупых иголок я мастерски выполнил.
Во меня оказывается спал талант мастера. Лучше бы он и не просыпался. Вместо того, чтобы заниматься своим здоровьем мне пришлось работать как шахтеру в забое. Народ повалил косяком — пришлось делать всем наколки. Там-то я и отточил глазомер, и набил руку. Пришлось — иначе в случае ошибки, набили бы фейс. Представляете, что это такое — во время шторма, когда коробку бросает, как скорлупу — наколоть картину на теле без ошибок? Вот где высшая школа искусства — это вам ни у мольберта валять дурака.
Потом корреспонденты задают простые вопросы, ну так им кажется: — А как вообще происходит Ваш творческий процесс, и за сколько времени Вы можете написать картину?
Обычно я отвечаю так:
— Так на спор за пять минут легко, а вот будет ли это картина, в полном понимании этого процесса — это уже другой вопрос.
Относительно процесса я уже просто прикалываюсь так:
— Беру, — говорю я им — подготовленный холст, ставлю его на мольберт и не отходя от него, часами на него смотрю, пока во всех деталях не проявится картина. Потом я ее быстро фиксирую в одном цвете, и только потом уже прописываю во всех цветах.
Если кто из молодых авторов не допонял, повторюсь — это была шутка. Не то у них хватит ума пялиться на мольберт часами без толку. Хотя… Говорят, если долго смотреть на свой пуп, то можно увидеть вокруг него радужное сияние и познать самого себя своё место под солнцем. Возможно. Но все-таки на мольберт смотреть часами я бы не советовал.
Никто из авторов своего источника вдохновения не раскроет. Сколько авторов, столько и муз.
— А какими красками Вы пишете и на чем? — хоть и часто задается, но в принципе это нормальный вопрос.
— Пишу, — делая умное лицо, обычно отвечаю я таинственным голосом, — своими особо приготовленными по рецептам старых мастеров масляными красками, на особенно загрунтованном холсте. Которые развожу… А вот это и есть, к сожалению, тот небольшой профессиональный секрет, такой же, как и состав красок, который я не никому не раскрываю. В противном случае исчезнет магия искусства.
Могу дать просто совет молодым авторам — если не хотите ждать полгода, пока высохнет картина, не разводите масляные краски подсолнечным маслом. Оно вообще-то предназначено не для этого.
Есть у меня еще цель: чтобы во всем мире воцарился мир и благодать — для этого я рисую свои картины и для этого же и создан мой авторский антивоенный проект «Мирное небо», которым мы ветераны, воины-интернационалисты, занимаемся все свое свободное время. Ради этого, по большому счету я и занимаюсь своим творчеством.