Узнать в больном, одетом в казенное белье, щеголеватого старлея из музея было сложно, но тем не менее — я его узнал, и молча крепко пожал его руку.
Кровь — не вода. Если кто-то думает по другому — мне его искренне жаль.
Вот так вкратце об искусстве и культуре. Желал я в своей паре слов поплакаться вам, уважаемые читатели, в жилетку о серости и бедности искусства, в частности музеев, в Украине, а вот не буду — потому, как много моих картин находится в украинских музеях, выполняя, благодаря им, в это трудное время, свою такую нужную миру миссию.
А, что еще настоящему Мастеру надо!?
Вот такое оно у меня небольшое предисловие. Думаю, что Вы, уважаемые читатели, не заскучали, читая его. Приглашаю Вас к прочтению моей книги. Читая ее, вы также не соскучитесь.
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ, ЧТО ТАКОЕ — ОСТРОВ ХОРТИЦА?
1
Осознание того, что я занимаюсь чем-то не нужным и что заставило меня по новому с уважением взглянуть на свою жизнь — пришло ко мне на Острове Хортица. Знаете ли Вы, уважаемые читатели, за наш Остров Хортица? Мне не хотелось бы Вас огорчать, но думаю, что Вы совсем мало знаете, за Остров Хортица.
После флотской службы, с которой я вернулся домой контуженным, с предпоследней стадией дистрофии, (вес был чуть более пятидесяти килограмм), я с друзьями и подругами поехал на Остров на ночную рыбалку. Затарившись по этому случаю пивом и вином, по паре литров на брата, мы поставили свои закидушки на леща, повесили колокольчики и… Благополучно за них забыли. Какая там рыбалка, когда пиво греется, вино киснет и подруги скучают.
Не буду Вас загружать, уважаемые читатели, подробностями нашего отдыха, Вы взрослые люди и у каждого найдется не одно воспоминание о таком отдыхе на рыбалке или охоте.
Охотиться конечно было интересно, (ей охота, тебе охота) но самое интересное началось ночью. Я проснулся под утро, под огромным старым дубом. Как я у него оказался, (он находился примерно в двух километрах от нашего лагеря), не мог вспомнить, как не старался. Неподалеку горел костер, возле него сидела небольшая группа людей, которые курили короткие трубки-носогрейки и о чем-то тихо между собой переговариваясь. Первым моим желанием было подойти к ним и попросить закурить, но что-то меня в них насторожило. Внимательно присмотревшись к ним, я понял что меня смутило в них… Люльки такой формы, я видел только в музее. Людей таких я никогда у нас в Запорожье не встречал. Одеты они были в шаровары и свитки, а на некоторых были даже тулупы и это летом-то. Волос, как таковых у них на головах не было, а были чуприны или по нашему оселедьци. Их речь была певучей, но мне смутно знакомой, как будто я ее когда-то знал, но забыл) а вот теней у них не было, Все это я понял позже, когда переборов свою врожденную скромность, подсел к их костру и попросил у них закурить.
Со словами: «Кури казак.» — мне был передан кисет с душистым табачком. Я смастерил из завалявшейся в кармане бумажки самокрутку — козью ножку и подкурив ее от уголька, сделал глубокую затяжку. «А табачок то того, с травкой. — откашлявшись, подумал я. — Так и люди — не похожи на наших». Вот тут-то я и задумался.
— Если не секрет, кто вы? — спросил я чуть позже своего соседа.
— Сам-то как маракуешь? — ответил он вопросом на вопрос, поворачивая ко мне свое бледное, полупрозрачное лицо, обезображенное шрамами.
— Не знаю. Думаю, что призраки, хотя я в вас и не верю.
— И правильно робишь. Мы духи-хранители Острова, казаки-харизматики. Чув за нас? -Нет. -Не слышал нас? Как же так, ты же потомок одного из нас!? Странно. Эх вы босота. Все мозги пропили. Но ты не бойся, мы тебя не зобидим. Пока что. А как что не закончишь валять дурака, придем и накажем, а сейчас помолчи, ты и так много узнал. Кури та дыш — будет барыш.
Затянувшись последней затяжкой я не заметил, как и уснул. Утром, кроме головешки и несколько угольков, больше ничего не напоминало о ночной костер. Можно было бы все что произошло ночью списать на сон, если бы не лежал на траве кисет, расшитый жемчугом и не вложенная в него люлька-носогрейка.