Привязанный к столбу король, настроения палача явно не разделял - он с мольбой во взгляде смотрел в небо, шевеля сухими губами, шептал молитву, прося Господа укрепить его силу духа; или спасти от лютой смерти, а лучше всего поразить молнией все это стадо баранов, что посмели поднять руку на помазанника божьего.
Господь услышал его — тучи разошлись, небеса раскрылись, и из них, сбрасывая пламя и клубы дыма, на залитую дождем и грехом площадь, опустился летательный аппарат в виде сферы. Первыми, теряя свои парики и свитки с бумагами, бросились бежать с площади, до этого стойко стоящие на страже буквы ими же придуманного закона, члены революционного трибунала. За ними поддавшись общей панике, затаптывая самых слабых - детей и женщин, начал разбегаться, собрашаяся посмотреть на казнь, толпа. Палач, который сумел не потерять во время этого всеобщего шухера от страха голову, отвязал приговоренного к смерти узника, и повел его к летательному аппарату.
В аппарате, как будто только этого и ждали - сбоку открылись небольшая дверь, потом с шипением опустился трап и по нему на площадь сошел огромного роста, великан в рыцарском шлеме и блестящих белых доспехах. Сквозь паутину опущенного забрала на палача смотрели василькового цвета, большие глаза, а из-под шлема трепеща на ветру, выбивалась длинный чуб - оселедец.
«Это, наверное, и есть сам Дьявол», — почему-то на неизвестном ему языке подумал палач.
«Следи за базаром, поц», — вдруг прозвучали в его голове слова на том же языке, и палач с удивлением понял, что понимает их. «Пора, наверное, валить отсюда, пока трамваи ходят», — не осознавая на каких трамваях надо куда-то валить, подумал опять палач на чужом языке.
— Месье, я, конечно, дико извиняюсь, — встрял в их молчаливый диалог чудом избежавший казни король, — но не пора ли навести порядок в моей стране, ну или хотя бы сбросить взбунтовавшуюся чернь в гиену огненную?
— А, Вы знаете ваше величество, — учтиво поклонившись, ответил гость на чистом французском языке — это мысль. Вот только, как Вы считаете, что нам лучше сделать; сбросить на город нейтронную бомбу, уничтожив все население, оставил целыми здания или сжечь бластером, все под чистую, к такой-то матери? Ну, чтобы начать все с чистого листа, так сказать разрушить до основания, а затем мы наш, мы новый мир построим…
— Вы, месье совсем потеряли чувство меры! — не выдержал палач. — Что вы такое говорите — сжечь дотла? Да, мы люди алчны, лживы и несовершенны, но у нас есть оправдание, нами правят такие же несовершенные правители. Вот Вы, ваше высочество, все сделали для того, чтобы мы ваши подданные были счастливы, сыты и здоровы, или Вам за баллами, и за банкетами было некогда и вверх глянуть!? Так чего тогда удивляться, что ваши отчаявшиеся от нищеты подданные, захотели изменить существующий порядок вещей и притащили Вас сюда, как барана на заклание!?
— Молчать, сволочь, как разговариваешь со своим королем!? — взвился от ярости, уже полностью пришедший в себя король, которому слова ката попали не в бровь, а в глаз. — Что хочу, то и делаю — после нас, хоть потоп! И, запомни мои слова кат — любой властитель, поверь мне — любой, если в будущем займет место правителя страны, будет действовать таким же образом. Такова воля богов и не вам черни ее разрушать. Понятно!? — и не дожидаясь ответа от сбитого с толку палача, король почтительно обратился к посланнику богов. — Я правильно объяснил мироздание нашей планеты или Вы что-то хотите Владыка добавить?
— Я? — на мгновение задумался гость. — Ничего не хочу. А собственно, кто вы все такие, да и вообще, в какой стране я нахожусь и что тут у вас происходит?
Спросив такое, гость не то чтобы удивил своих собеседников — он ввел их в состояние ступора. Палач непонимающе уставился на короля, который от неожиданности потеряв жизненную силу и веру в свое божественное предназначение, в изнеможении упал на бревно, его вид был жалок.
Дождь прекратился, тучи еще больше сгустились и из них на залитую кровью грешную землю повалил густой черный снег, закрывая площадь саваном, окончательно погасил костер. Смеркалось. Надо было что-то решать.
— Прекратите паниковать и марш на корабль! — распорядился посланник небес и пошел к трапу.
— Нет, вы делайте, как сами знаете, но я остаюсь, — неожиданно сказал палач, как бы невзначай пробуя остроту заточки своего топора.
— Что так? — удивился небесный гость.