— Вы что меня за дурака принимаете уважаемый Филипп Никитич, где Вы видели, чтобы мешки с зерном, могли нанести такие рваные раны. Вы сами посмотрите на труп. Да на нём же живого места нет. Что мне прикажете писать в акте о причине смерти? — возмущенно причитал врач сельской больницы, куда доставили раздавленный мешками труп бывшего полицая Ивана Сикорского.
— Что Вы от меня хотите услышать, уважаемый доктор? Официальную причину смерти этой гниды, я Вам озвучил, а что случилось на самом деле, Вам знать не положено, по должности и по сроку службы. Я понятно изъясняюсь или хотите поучаствовать в судебном процессе, в качестве соучастника террористического заговора?
— Избави Бог, от такой напасти. Несчастный случай, так несчастный
— Ну вот и ладненько. Мы труп у Вас заберём и сами его похороним. Не возражаете? Вот и хорошо.
Уставший и задёрганный Филипп Никитич вышел из сельской амбулатории и пошёл к стоящему невдалеке обозу. Одним замаскированным врагом стало меньше. Труп бывшего полицая, завернули в мешковину и бросили на зад последней телеги, планируя утопить его по дороге в лимане.
Сельские бабы сразу узнали в новом агрономе своего старого врага и не успел обоз отъехать от города, как на дремавшего иуду навалились разъярённые женщины и оглушив гада, бросили тело под тяжело груженную повозку. Пришлось Филипп Никитичу, чтобы не доводить дело до греха, заезжать в сельскую амбулаторию. за актом о несчастном случае.
Человек живущий годами мыслью о мести, горит изнутри подогреваемый ею, но когда акт возмездия совершен, наступает внутренняя пустота. Пропадает интерес к жизни и восстановить душевные силы, может только мысль о новой мести. Круговорот зла в природе.
У Филипп Никитича остался ещё последний враг, но вынашивать планы о его физическом устранении было не время. Надо было запрягаться вместе с коровами и женщинами в ярмо и пахать, пахать, пахать с утра до ночи. А потом когда всё было вспахано, засевать пшеницей в ручную поля. Отстраивать коровники, садить черешневые сады и баштаны. А потом жать. косить и молотить новый послевоенный урожай.
Хлеба выросли знатные. Было чем гордиться. Но не успели полностью обмолотить урожай, как прикатило распоряжение с исполкома: «Весь собранный хлеб, погрузить на подводы и доставить на склады на железнодорожный вокзал в Мелитополь».
Наученный жизнью, Филипп Никитич решил часть не обмолоченного хлеба смешать с половой и сбросить его в овраг. Оказалось не зря он так сделал. Через два дня весь собранный районом урожай, под охраной был вывезен в центр. А район окружен войсками НКВД, оставлен на голодное вымирание. О том чтобы рассчитаться по трудодням не было и речи. Пришлось Филипп Никитичу, ночью, как тати, вместе с проверенными людьми молотить сброшенный в овраг хлеб и подбрасывать ночью его труженикам во дворы.
Повествование обрывалось на склеенной странице, на том месте где вооруженный отряд, из войск НКВД, под командованием председателя исполкома ворвался зимой в село, круша дома мирных украинских хлеборобов в поисках хлеба.
Как сказал один старожил переживший оккупацию: «При румынах было лучше».