К дискуссии подключается почти глухая мадам Зборовская, с соседнего дома, помнящая за времена НЭПа и за тот пожар мировой революции, который раздувал со своими налётчиками, краском Мойша Виницкий, известный одесской Мопдованке, как Мишка Япончик:
— Что привезли, свежую рыбу? — через весь двор кричит она. — Где дают и почём?
— Никто, никому, нигде, ничего не даёт, — отвечает ей, забивающий в домино «козла», Петрович. — Идите уже спать старая маразматичка.
— Что рыбу, продаёт Петрович, твоя дочка? Когда ты успел, таки её заиметь? — не унимается мадам Зборовская. — Я же помню, что у тебя были сыны.
— Ну так шо, вчера были сыны, а сегодня у человека появилась дочка, мало кто от кого по утрам выходит, — поддержал Петровича пьющий с ним пиво Лёнчик.
— Логично, — согласился с ним Петрович. — А может у меня с ней любовь?
— Ойёёёёёй, скажите пожалуйста у него со мной любовь, — выйдя на улицу, затарахтела честная давалка Любка, периодически позволяющая себе ночевать у Петровича. — Да ты посмотри на себя: опух уже от пива и болт всегда стоит, так на полшестого, что и будильник заводить не надо. Тоже мне Дон Жуан.
— Петрович, если есть калкан, то мне оставь небольшого кила на два, — снова подключилась к разговору мадам Зборовская.
— Мадам Зборовская из уважения к Вашему возрасту, я таки завтра с утра, сбегаю на Привоз в рыбный ряд и таки куплю Вам калкана. Только закройте свою форточку, — взмолился Петрович и добивая «козла», поставил со стуком доминошную костяшку. — Рыба, сливай воду и считай очи.
— Где рыба, где? — снова зашумела мадам Зборовская. — Запомните я первая в очереди.
— Симьёнчик, иди вечерять…
— Я честная давалка и на себя клепать никому не позволю…
— Да дайте же человеку поспать! — пардон автора кажется занесло — это не из моего рассказа, но красиво, сюда бы подошло.
А у нас же, уже свечерело и… Понемногу все стали успокаиваться. Симьёнчик был наконец-то пойман и накормлен. Петрович купив бутылку водки пошёл мириться к Любке. А я, наконец-то, смог спокойно дописать этот рассказ.
Хороший у нас дворик, мирный.
СВАДЬБА ПОЧТИ БЕЗ СПИРТНОГО
Итак, уважаемый читатель, я приступаю к своему повествованию. Представьте себе, для начала, вечернюю Одессу, наш небольшой, но уютный дворик, посреди двухэтажный домов налепленных в перевулке кое-как и картина маслом готова. Пардон поспешил, не представил тебе наших героев сидящих за железным столиком и пьющих пиво с бычками. В тот жаркий летний вечер, пить пиво в тени шикарного дерева, было не самое плохое занятие, я таки даже подозреваю, что четырем людям, которые этим занимались, было хорошо.
Почему не знаю, а подозреваю? — имеете вы право спросить. Я на это имею своё право ответить, что пиво я не пью, по причине ответной и взаимной любви к другому культурному напитку — коньяку под копчёную черноморскую ставридку. Скажу тебе, уважаемый читатель, положа руку на сердце — свой домашний коньяк, да под копченку — это таки весчь. Но оставим мои гастрономические вкусы в сторону и перейдём к нашим любителям пива.
Из четырёх сидящих за железным столом, трое Жорик, Толик и Сэмэнчик, были совсем ещё молодыми людьми, жильцами домов прилегающих к этому дворику и по всей видимости, с детства ведущую трудовую деятельность, на обширных полу-криминальных одесских полях, Четвёртым был всеми уважаемый, в молодости человек большого риска, фарта и удачи, друг и поддельник Сани Синего, а теперь пенсионер и сторож на базаре, что на седьмом километре, Петрович — большой любитель, до игры в домино.
Вот и теперь, кроме смакования пива они стучали костяшками в высокоинтеллектуальную игру «козёл». Счёт шел до десяти партий. Проигравшая пара бежала за пивом. После каждой партии, Петрович наливал пиво с трёх литровой банки пацанам и угощал сигаретой — одной на троих. Пиво с пластиковой посуды Петрович, в силу своего воспитания не признавал, а сигарета по кругу учила пацанов доверять друг другу и отшивала чужаков. Простые жизненные законы, проверенные лихими годами.
Когда уже были рассказаны все свежие анекдоты и пошло уже повторение, Петрович, отодвинул доминошные камни и, закурив свою сигарету, произнёс: