— Спасибо, мистер Джек. Я так и сделаю. Хорошего Вам отдыха.
— Да проваливай. Достал уже, мудак, — по-русски выругался отдыхающий на юте мужчина.
— Сурово Вы с ним, Евгений Иванович, — так же по-русски отозвался второй мужчина.
— А с ними по другому нельзя. Святого нету ничего. Понимают только силу и власть бабок.
— Ты смотри, почти, так же, как у нас.
— Эт точно, — хохотнул его собеседник, проворачивая на безымянном пальце матово блестящий серебряный перстень с рунами и черепом.
— Красивая цацка. Если не ошибаюсь немецкая вещица? — наливая пиво в свой бокал поинтересовался следователь главка, Джоррдж Иванович, прилетевший по своим служебным делам на фешенебельный курорт и неофициально, без протокола, допрашивающий хозяина яхты, проходящего свидетелем в деле об убийстве жены прокурора.
— Личный перстень бригаденфюрера СС Отто Мюллера. Дедушки моей мамы. Моего прадеда — это, если быть точным. — внёс поправку его собеседник.
— Что за перец — фашист?
— Можно и так сказать, хотя всю свою жизнь был советским разведчиком. Удостоен звания героя, но и тем не менее этого его не спасло от ГУЛАГА. Погиб на Колыме.
— Бывает, — потягивая ледяное пиво, флегматично заметил Джоррдж Иванович, -И вот, какая с этим перстнем занятная хрень получается, как черепок на нём наружу, я ничего противозаконного делать не могу, но, как только я его поворачиваю вовнутрь, всё — мочу всех подряд. Так и тогда в доме прокурора получилось… Я ведь их не собирался прижмуривать, но машинально перстень повернул вовнутрь и как пеленой накрыло… Очнулся: всё в крови, кругом одни жмуры… Ну я всё по быстрому с сейфа и пруда выгреб, погрузили мы с Манькой, племянницей покойной прокурорши, наших жмуров в машину и ходу-пароходу.
— Занятная история, Евгений Иванович. Думаете свалить всё на то, что Вы действовали в состоянии аффекта? Думает, что в суде присяжные Вам поверят?
— Поверят. При условии, что мой адвокат зашлёт коллегам моего папика нужное количество презренного метала, то они не только меня оправдают, но и докажут представителям государственного обвинению, что я оказался жертвой налёта и был вынужден действовать в разумных пределах самообороны.
— Вряд ли, если хотите, чтобы им до конца поверили, Вам тогда придётся рассказать присяжным о своих непростых взаимоотношениях со своим отцом, господином областным прокурором… Вы ведь его сын от первого брака? И мачехой, которая Вас принуждала к сожительству. Извините, упустил факт прелюбодеяния с её племянницей, наводчицей вашей банды. Или она является уже Вашей официальной женой?
— Вот видите, господин следователь, Вы сами всё прекрасно понимаете, потому мы с вам и беседуем не у вас в главке, а на моей яхте, за дружеским столом и без протокола. Я правильно понял цель Вашего визита: хотите всё спустить на тормозах — типа, какое жестокое самоубийство?
— Ну, скажем так, допустим…
— Не допустим, а так и есть, — перебил Джоррджа Иванович его собеседник.
— Мне интересны два момента: первый — это Ваша личная инициатива или и папенька мой в ней тоже задействован? И второй — в какую сумму мне это обойдётся?
— Хорошие вопросы. Мне Ваш отец пообещал десять процентов от всего найденного с условием, если я пристрелю виновных при попытке к бегству…
— Добрый он, — хмыкнул Евгений Иванович, — и щедрый… Значит, я так понимаю он знает, что это я был у него дома и он по любому со мной рассчитается… Если не секрет, как вы на нас вышли, мы же всё вроде чисто обставили, да и документы свои сменили?
— Вы считаете, что можно выбросить на международный алмазный рынок пару тысяч каратов алмазов и остаться на нём незамеченным?
— Значит Интерпол?
— Если бы Вы попали в сферу влияния Интерпола, то я бы с Вами здесь не разговаривал…
— Тогда кто же?
— Скажем так — Вас вычислила частная охранная структура, нанятая Вашим отцом. По случаю её хозяином оказался мой родственник. Он и дал мне этот адрес. И ещё 24 часа времени на то, чтобы найти общий язык и утрясти наше небольшое дельце. Итак, Вы же понимаете, что будет с Вами попади Вы в руки своего отца? А может Вы думаете, что он Вас простит?
— Нет, не думаю. Во времена моей юности возле «Интуриста» мы взяли на гоп-стоп какого-то иностранца. Нас в тот же вечер вычислили и арестовали в там же кабаке «на чердаке». Мой любимый папа, даже пальцем не пошевелил, чтобы меня освободили под залог. Так и пошёл я по этапу на пять лет сосны шатать на Колыме.