— Ты не смотри на то, что я бухаю, знаешь какой я раньше знаменитый был, о художнике по фамилии Чечкун слышал?
— Как ты говоришь твоя фамилия — Чушкин? Нет не слышал.
— Да не Чушкин, а Чечкун — вроде даже, как обиделся забулдыга.
— Ну и как же, Чечкун, ты докатился до такого состояния или у вас у художников это в порядке вещей?
— Купили у меня как-то пару картин, ну за очень большие деньги и меня зело гордыня заела. Ну, а тут и собутыльники подтянулись, а с собутыльниками и хори, ну и закрутилось. А там и Майдан полыхнул, и совсем перестали покупать картины.
— Кто же покупает картины во время революций, войн и переворотов? — ощерился Василий Иванович. — В это время только воюют, грабят и насилуют, рассказывая за хорошую новую жизнь, которую эти самые революционно настроенные массы будут в скором будущем строить на пепелище старого мира.
— Потому-то я и бухаю, что не хочу в этом участвовать.
— Понятно. Тормози. Я уже приехал. Забудь за то что видел и воспользуйся моим советом — вали отсюда, тем более, что бабки у тебя есть. Здесь это надолго.
— Спасибо и тебе за покупку и за совет. Я подумаю, хотя вряд ли, всё-таки это моя Родина.
3
На следующий день, гуляя по Крещатику, Василий Иванович, зашел в полуподвальчик и присев за столик, потягивая классное светлое пиво «Оболонь», стал свидетелем одного любопытного разговора. Разговаривали бармен и человек в военной форме. Прислушавшись к разговору, Василий Иванович понял, что военному не хватает пару гривен, чтобы купить пива. Не став слушать, что ответит на просьбу военного отпустить пиво в кредит, откормленная харя старого бармена, он заплатил за военного и пригласил его за свой столик. Бармен скривился, но пиво налил. Военный вежливо поблагодарил и забрав своё пиво подсел за столик.
— Ну что вздрогнули? — поднимая бокал, спросил военный.
— Подожди, — остановил его Василий Иванович, — пиво без водки — деньги на ветер, — и, достав из кармана початую бутылку водяры, долил её в бокалы. — Вот теперь вздрогнули.
Не успели они повторить, как к ним, кипя праведным гневом, подошёл бармен. Низвергая фонтан красноречия, он, ссылаясь на какие-то параграфы из инструкций запрещающих приносить и распивать свои спиртные напитки, он стал их выгонять с заведения, подкрепляя свои требования вышибалой-мордоворотом.
— Задрали тыловые крысы, — перекинув через стойку бара бармена и вышибалу-мордоворота, присаживаясь снова за столик, сказал военный потирая кулаки, которыми он охаживал их.
— Похоже, что у вас здесь весело, — усмехнулся Василий Иванович.
— Ты ещё братишка в зоне АТО не был, во где была веселуха — хрен соскучишься, — мрачно сказал военный.
— Не знаю, что это такое, а раз не знаю, значит меня туда и не тянет — не моё.
— Понимаю. А я вот сподобился. — постучав ручкой перочинного ножа по ножному протезу мрачно сказал военный — во время защиты донецкого аэропорта, попал под миномётный обстрел, когда меня откопали из-под завалов сепары, я был без сознания, в подвале встретился со своим бывшим сослуживцем по Афгану, он меня перевел в больничку, где мне и ампутировали, без наркоза по живому ногу, потом помог моему освобождению. Так вот тому, кто кричит, что война это хорошо и правильно, надо отрезать тупой ножовкой ногу, а потом отправить на работу и когда его никуда не возьмут, дать ему третью рабочую группу инвалидности и пенсию эквивалент пятидесяти баксов, и пусть падла ходит по МСЭКам выпрашивая повышенную пенсию, и льготы участника боевых действий.
— Да досталось тебе, — сочувственно сказал Василий Иванович, — а если не секрет как тебя туда занесло?
— Как занесло? — потягивая пиво с водкой задумчиво переспросил военый. — Да как всех — немного романтики, немного максимализма и обострённое чувство социальной справедливости. Вместо того, чтобы как герою Майдана быстренько захватить тёплое место в столице, вступил добровольцем в батальон и принял участие в АТО, которую наши стратеги-полководцы обещали закончить в две-три недели, кстати, нам там обещали платить по тысяче гривен в день, а в итоге даже не выдали броники. Да и всё остальное приходилось приобретать за свой счёт или за счёт волонтёров. За технику без слёз не расскажешь — воевала она чисто на нашем энтузиазме. Ну и тем не менее, мы быстро развеяли миф о том, что «укропы» не умеют воевать. Тем более, что имеется опыт афганской войны.