— Так сколько ты говоришь тебе должен твой бывший партнёр денег? — спросил моложавый спортивного вида мужчина, внимательно наблюдая за бегающими по полю собаками.
— Если оценить весь товар и ту часть недвижимости, что он отжал пользуясь моментом, то сумма подбиралась, два года назад, к трём сотням тысячам баксов, ну плюс семьдесят процентов ежегодных дивидендов на всю эту сумму, получается, — задумался второй мужчина полного телосложения, — получается, примерно семьсот тысяч баксов.
— Фьють, фиюють, — присвистнул худощавый мужчина подзывая собак, — сумма впечатляет. Не хочешь вернуть назад часть денег?
— Хочу, конечно. Но как? А… Это утопия. — махнул рукой полный мужчина.
— Не утопия. У тебя хоть какие-то документы сохранились?
— Конечно. Все документы у меня с собой. Могу показать.
— Отлично. Собираемся. Охота на куропаток закончена. Вовремя ты ко мне братишка в Ростов приехал. Хозяин выписал отстрелочные билеты коллекторам. Едем в Крым. Будем валить хохляцкого кабана.
— Они уже два года, как россияне.
— Да похрен… хоть марсияне. Мы — вне политики и национальности и чей там Крым я не знаю, а вот баксы его лохов должны быть нашими. Хорош трепаться, поехали.
2
Прошла неделя. Отжатый, у какого-то лоха, в Донецке бронированный джип — благополучно проскочив керченскую переправу, мчался по по Крыму. наматывая на свои колёса километры его убитой дороги. За рулём сидел шкафообразный угрюмого вида парень, отзывавшийся на погоняло Добрыня. Рядом с ним на сиденье егозил Штырь — шнырь на все случаи жизни. На заднем сиденье сидели два брата: худощавый бригадир Уж и толстый хохол терпила Келоб. Не смотря на сырость в машине было тепло, тихо и скучно.
— Ты бы, братан, рассказал нам свою историю, может новое что всплывёт, — скучающе промычал Уж, обращаясь к Келобу.
— Да я ведь уже не раз её рассказывал, что там можно нового нарыть? — вопросом на вопрос недовольно ответил Келоб.
— Ты, братан, не выёжуйся, а поднапрягись и подробненько, так с самого начала вашего знакомства со своим бывшим компаньоном, и начинай вспоминать свою историю, нам каждая мелочь важна.
— Если с самого начала, то познакомился я с ним где-то в начале девяностых, когда они впервые заварили свою кашу с выходом из состава Украины.
— Во суки, они тогда уже мутняками занимались! — не удержался от комментарий Добрыня.
— Будешь перебивать — высажу, — припугнул его Уж.
— Извини, бугор, вырвалось. Не люблю гнид-ренегатов, — извинился Добрыня.
— Ты просто не умеешь их готовить, — хохотнул Штырь и машина взорвалась от хохота.
— Дайте мне только до них добраться, я им живо пропишу лекарство от гемора! — отсмеявшись буркнул Добрыня.
— Кто бы сомневался. Так что там дальше у вас было, братан, с тем выходом?
— Да ничего особого тогда не получилось: посидели мы несколько месяцев в самообороне, а потом хохлы несколько раз свет вырубили, оставили нас без воды и тепла и Крым сдулся. Кончилось всё отсоединение. Куда ему без света и воды, только медленно стагнировать.
— Ты братан, если гонишь пургу не по фене, объясняй значение своих умняков. Что это за такая стагнация?
— Стагнация братишка — это экономический процесс, получивший своё название от латинского слова «останавливать». Суть стагнации состоит в том, что экономика из прогрессивного состояния переходит в застойное и не характеризуется никакими переменами. Стагнация может продолжаться от нескольких месяцев до нескольких лет, и если в рамках экономической системы не будут приняты меры по её преодолению, то стагнация приведёт к кризису, упадку экономики и развалу страны.
— Это, что типа того, как у нас сейчас?
— У вас или у нас, один хрен, но если мы не пошевелимся, будет не до жиру. Доведут нас наши правители или до сумы, или до цугундера. Так, что одна надежда на то, что мой бывший компаньон не прогулял мои бабки и нам удастся их с него срубить. Хотя по идее не должен был, он сука домовитый: всё в дом. Падла!
— Не ссы, братан: снимем мы с него твои бабки с процентами, да и за хлопоты с него причитается такая же сумма. Как думаешь полтора ляма у него найдётся?