Что ответила ей её мама, Иваныч, не услышал: он снова отключился. Пролежав никому не нужный в больнице, больше месяца, он сумел не только оправиться от удара сковороды, но и выправить себе пенсию, а так, как он был хозяином квартиры, жена поджала хвост и выпоров дочку, заставила её извиниться и, пообещав давать ему на поллитру, замяла скандал. С тех пор они так и жили: он бухал, когда было что, а её драли, как сидорову козу во все дыхательные и давательные места.
Скучно одним словом жили, пока Иваныч не решился на небольшую авантюру — соорганизовал он на одном литературном сайте свой конкурс и чтобы быть оригинальным обозвал его не много, не мало, а Олимпиадой по прозе с олимпийскими принципами: «Главное не победа, а участие!» Неизвестно кто там и как судил, но Иваныч регулярно выходил в призёры, а его клоны даже и побеждали. Через некоторое время на его конкурс обратили внимание и хозяева сайта и подтянув своих спонсоров и рекламодателей, опираясь на творчество авторов участвующих в этих Олимпиадах, начали печатать сборники, которые продавались через интернет магазины. Авторам конечно авторские выплаты не платились, так что процесс пошёл, и у Иваныча снова зашевелилась в кармане живая копейка. Даже мелькнула в перспективе мысль о том, чтобы купив в кредит печатное оборудование, открыть и свою типографию.
Но, вмешалась, как обычно судьба, которая уж кого невзлюбит, то невзлюбит крепко и будет козни строить постоянно. А Иваныч похоже, что не был у неё в фаворитах: подставили его компаньоны по интернет бизнесу, и загремел он в места не столь отдалённые за неуплату налогов и занятие незаконной предпринимательской деятельностью. Квартиру естественно конфисковали, отправив жену с дочкой на панель. Жадность фраера сгубила.
КОНТРАБАНДА ГОВОРИШЬ?
1
Нового приятеля я встретил, во время своей очередной творческой командировке в Одессе, на Привозе, где он удачно торговал сушеными бычками. Когда я скупил у него остатки товара, забыв взять сдачу, он расслабился, и мы разговорились. Оказалось, что мы с ним годки и вместе служили, в своё время на Черноморском флоте в одной бригаде УВФ.
Встречу по старому, заведённому не нами, морскому обычаю, полагалось прилить. В полутёмном гандэлыке, куда затащил меня мой новый знакомец, плавали клубы дыма, мелькали сигаретные огоньки и смутно маячили чьи-то силуэты. Найдя свободный столик, мы скинули на пол остатки чужой закуски и расположившись за ним, как у себя дома, заказали пару пива, бутылочку водочки и копченную черноморскую кефаль. Вернее заказывал я, мой новый знакомец сославшись на временные материальные затруднения, участия в заказе не принимал, но узнав, что я писатель, обещал в счет оплаты нашего столика рассказать мне несколько интересных историй.
Старый боцман Лось, настоящего своего имени мой новый знакомец, называть не стал, потянул соточку водочки, затянулся душистым табачком из своей видавшей виды пеньковой трубочки, прижмурился от удовольствия, сплюнул на пол и не понятно к чему произнёс:
— Так как Вы сказали — мы морские люди и нас объединяет флотская дружба? Забавные речи Вы однако, произносите, уважаемый пан писатель. Просто не верится, что Вы, когда-то служили на флоте. А может Вы решили примазаться к нашему славному морскому братству, чтобы пропить всё, но не опозорить флот?
Уловив в его словах недоверие и иронию, я было дернулся, чтобы переубедить его или дать ему в бубен, но он пресёк мою попытку, небрежным движением своей лопатообразной ладони.
— Да не шебуршитесь Вы так, мне в принципе всё равно служили Вы или нет — я просто не верю в ту ахинею, которую Вы называете флотским братством. Не верю я и в дружбу — в любом виде! — повторил он ещё раз и для подтверждения своих слов, пристукнул ладонью по столу. Как бы подтверждая правоту его слов, на столике в унисон звякнула посуда.
— Чтобы не быть голословным и далеко не ходить за примерами, я Вам поведаю несколько историй. О флотской дружбе я вам расскажу, чуть позже. Если у Вас, конечно, есть время и желание слушать старого боцмана, — произнёс он, протягивая свою руку к бутылке.
— У Вас ведь есть время? — переспросил он, после того, как влил в себя очередную порцию водки с пивом. — Если есть, тогда приступим. А начнём мы с наших доморощенных бомжей. Впервые, — начал он свой рассказ, — я столкнулся с представителями данного сообщества, бомжами и бичами, на заре перестройки в глубоких восьмидесятых — находясь по своим делам в Польше. Кроме чувства жалости и брезгливости, они ещё пробуждали нездоровое чувство любопытство. Помня нашу поговорку, что от тюрьмы и от суммы не зарекаются, я во всех странах к ним присматривался.