— Ты не поверишь… Но случайно слышал. Организация международных парусных регат, аренда и сдача в наём яхт и парусников, строительство эллингов и дач. Я ничего не упустил? — проявил я свою осведомлённость.
— Официально… Почти ничего. А вот неофициально так сказать — для адреналина… Черная археология, торговля наркотиками, живым товаром, котрабанда… Как тебе списочек — впечатляет?
— Вполне. Ну и зачем тебе этот геморрой, неужели не хватает денег?
— Хрен тебя знает, чем ты слушаешь! — выругался мой кум, — я же тебе ясно объяснил — для адреналина. Борьба со скукой. Теперь понятно?
— Нет.
— Ты что придуриваешься? Что же тебе может быть не понятно!? — начал терять терпение кум.
— Да всё и не понятно. Когда люди в шторм и ураган доставляют контрабанду — это понятно… Люди зарабатывают деньги. Когда идут в бой за Родину, тоже понятно… Люди хотят жить свободно. А ты за что, людей около себя мурыжишь? За то, чтобы они тебе помогали бороться со скукой!? — начал уже терять терпение и я.
— Эк-ка, как тебя проняло. Когда мы с тобой виделись в последний раз? — спросил кум, что-то подсчитывая в уме. — В году так девяностом. Правильно?
— В госпитале после последнего задания в девяносто первом, — поправил я его.
— Не важно, — отмахнулся рукой кум, — важно другое… Страны, которой мы верой и правдой служили не стало. Кончилась. Развалилась. Встал вопрос: Кто виноват и что дальше делать? Помнишь? По глазам вижу, что хорошо помнишь. Так вот вопрос был, а ответа готового — нет. Хотя вру, побеспокоилась обо мне новая Родина, дала по состоянию здоровья инвалидность. Сумму пенсии назвать или сам вспомнишь?
— Можешь не утруждаться, помню хорошо, сорок восемь рублей пять копеек.
— Грёбанный нахер, какая же сучья рожа, так дотошно высчитала, цену нашему потерянному здоровью!? — выругался кум, разливая водку по стаканам.
— За нас, за вас и за спецназ.
— Да ладно тебе, проехали. — ставя пустой стакан на стол, пробурчал кум. — Где ты тут видишь спецназ. Так пеньки на пенсии, зарабатывающие по мере сил и возможностей на хлеб насущный… Так вот когда держава рухнула, очень много имущества осталось безхозным; что на земле валялось, что приходилось силой отбирать, а кого приходилось уговаривать, поделиться наворованным добровольно. Я осел в этом славном, тихом городишке Черрноморске на берегу моря и база наша рядышком. Правда за базу пришлось повоевать, но ничего: «Наше дело правое, мы победим»… И победили. Сам знаешь, что даром в этой жизни ничего не даётся. Ну, а ты сам, ты-то сам братишка, какого рожна здесь делаешь? Материал для книги собираешь? Как бы ни так… А волына тебе зачем? От комаров отстреливаться? Или вспомнить за молодость и проверить своё эго? Чего молчишь? Знаешь ведь ответ. Небось, до сих пор всю обойму, с пятидесяти метров, в десятку вгоняешь — или как?
— Бывает иногда одна девятка, — машинально ответил я ему, переваривая его рассказ.
— Вот так писака. Ни хрена себе пельмень, — ошарашено сказал Лось.
— Ты кого сюда приволок, вышкварок!? — сверкнув взглядом из-под бровей, не предвещавшим ничего хорошего, спросил мой кум у Лося.
— Дык… это… писатель же, ты ведь сам добро дал, — заикаясь ответил, опешивший от такого поворота Лось.
— Знакомься. Главстаршина команды ПДСС, группы боевых пловцов «Спрут», участник боевых действий в Анголе, Сирии, Тунисе… Я ничего не забыл? Если что забыл, напомни.
— Достаточно и этого товарищ мичман, — ответил я, впервые назвав своего кума по званию.
— Во первых, — подняв вверх указательный палец удовлетворённо прорычал мой кум, — товарищ старший мичман (приятно же черт возьми), а во вторых, считаю вечер воспоминаний оконченным. — хлопнул он по столу рукой. — Что у тебя с грузом?
— Груз на борту, можем отваливать… Да и время уже поджимает, — отрапортавался Лось.
— Давай Лосяра сваливай. Форвэртс. А ты, — обратился он ко мне, — пока не расскажешь зачем нарисовался у нас — домой не отпущу. Ты меня знаешь, останешься у меня навсегда или продам в рабство. Ну, так что? Будем рассказывать или будем играть в подпольщиков и строить из себя Зою Космодемьянскую!?