7
Последние лучи спрятавшегося за горизонт солнца ещё золотили облака, но с берега уже потянуло ночной прохладой. Вечерело.
«Завтра должен быть хороший день», — куря на баке у фальшь борт подумал я.
— Пора, босс, Турок идёт курсом норд норд ост и через полчаса будет в нужной нам точке. Надо спешить, — крикнул мне с мостика Дрозд.
— Команде по местам стоять. С якоря сниматься, полный вперёд, — скомандовал я.
Шпиль закрутился выбирая якорь цепь. Показался якорь и яхта ровно загудев двигателями рванулась, вперёд выходя на глиссирование.
Последний солнечный луч погас. Море погрузилось во тьму. Если бы не луна и не скопление светящегося планктона кувыркающегося в кильватерной струе, можно было бы подумать, что мы летим в космосе. Такое бездонное звёздное небо было над нами. Вдали на линии горизонта показались ходовые огни какого-то судна.
— Босс, я готов, — прервал моё романтическое настроение Гоблин. Вам тоже пора собираться — это они.
— Не допонял? — окинув его фигуру затянутую в летний гидрокостюм с ножом на ноге, удивился я. — Куда-то собрался?
— Я Вас одного не отпущу, тем более, что Турка в лицо Вы не знаете.
— Ты прав. Две минуты и я готов.
Переодевание действительно не заняло много времени. Ровно столько, сколько потребовалось Дрозду, чтобы поставить дымовую завесу. Шкипер вышел в эфир и передал аварийный сигнал SOS с нашими координатами. Зная шакалью натуру Турка, Дрозд был уверен, что тот не упустит случая ограбить терпящих бедствие.
«Не возьмёшь чужого — не будет своего», — его любимая поговорка.
Получив сигнал, его яхта стала менять курс и, увидев у нас дым на борту, резко пошло на сближение. Подвалив с подветренной стороны и выкинув за борт кранцы, они забросили к нам на борт кошки и начали подтягивать свою яхту к нашей, готовясь к абордажу. Они так увлеклись этим маневром, что не заметили, как две фигуры поднялись с моря к ним на борт.
— Жадность фраерка сгубила! — прорычал Гоблин, прижимая какого-то человека к переборке, не давая тому воспользоваться пистолетом. — Не дури, Турок, не то сломаю шею. А не хотелось бы, всё-таки мы с тобой братья.
— Какой ты мне брат? Иуда ты. — прошипел придавленный Турок и каким-то чудом достав пистолет, несколько раз выстрелил в Гоблина.
— Сука, — простонал Гоблин и отброшенный силой выстрелов, теряя равновесие вместе с придушенным Турком, медленно, как в замедленной съёмке, начал падать в море.
Что-то у меня голове перемкнуло, красная пелена застлала мне глаза и, не соображая, что делаю, я начал поливать со своего автомата, длинной очередью, скучившихся на палубе, в ожидании лёгкой добычи, людей с топорами. Автомат, выбросив последнюю гильзу, замолк, облегченно щелкнув затвором.
На залитой призрачным лунным светом палубе, валялись трупы, и стояла могильная тишина.
— Есть кто живой? — перезарядив автомат и немного придя в себя, спросил я.
— Не стреляйте, прошу вас не стреляйте, здесь только женщины и дети, — раздался из-за дверей приглушенный голос.
— Выходи по одному, — отдраив дверь, скомандовал я, — и без дураков, у меня в руках граната, в случае чего брошу не раздумывая.
Дверь открылась и на палубу робко выползла одна девушка, потом вторая и так не торопясь по очереди, вылезли все. Палуба на юте была полностью забита живыми и мёртвыми. Некоторые барышни и дети, от этого зрелища стали рвать, освобождая содержимое своего желудка прямо на палубу.
— Отставить… в вашу мать! — выпустив очередь в воздух скомандовал я наводя порядок. — Без истерик. Лэйла среди вас есть?
— Я Лэйла, не убивайте меня пожалуйста, мой отец даст Вам за меня хороший выкуп.
— Сука, прошмантовка! — врезав ей по лицу, выругался я. — А этих людей погибших по твоей милости твой отец тоже воскресит!? В сторону, паскуда. А вы, барышни, если хотите жить, освободите палубу от трупов и вымойте её с мылом.
— Что тут у Вас, босс, — спросил Дрозд, перелезая через фальш-борт, — а где Гоблин?