Мальвина Петровна. (с соседнего бокса, задорно) Прекрати обижаться, Самвэл, иди лучше к нам. Мы тебе враз разгоним тоску-печаль.
Самвэл Ашотович. (ещё больше злясь) Закрой вафлятник, шмара. Настоящие мужчины не обижаются, настоящие мужчины планируют месть. Пусть не думает шакал, что ему всё это так сойдёт с рук. За меня отомстят мои родственники.
Виктор Иванович. (задумчиво) Тебе, Самвэл, легче, ты живешь местью. Отомстят за тебя или не отомстят, но с надеждой всё же легче жить. За меня мстить некому. Как только нас прикрыли, мой-то зятёк, помыл мою нычку и бросив мою дочку, на моей же машине сдрыснул с Крыма опять в Донецк. Дурак, я дурак и нахрена я с ним подписывался под те народные республики? Теперь сиди в Магадане, хлебай дерьмо полной чашей, до конца своей жизни. Кстати о Магадане: Лёва, что там вертухаи болтают о хозяине зоны, твоём однофамильце? Случаем не твой дальний родственник?
Лев Иванович. (выбрасывая окурок) Случаем не дальний. Ближний, ближе некуда. Мой родной брат.
Семён Изральевич. (тихо) Вайзмир.
Виктор Иванович. (в шоке) Охренеть.
Пётр Викторович. (недоверчиво) Гонишь, братан?
Самвэл Ашотович. (мгновенно, что-то просчитав) Сколько?
Лев Иванович. (поняв мысль, что-то показывает Самвэлу на пальцах) Понял?
Самвэл Ашотович. (задумчиво) Однако! Надо подумать. Позвонить сыновьям.
Лев Иванович. (стучит по решётке) Дневальный! Тащи станок охальный.
Вертухай. (кричит издалека) Шо надо?
Лев Иванович. (не громко) Дай мобилу позвонить.
Вертухай. (нехотя подходя к боксу) Звони бродяга. За всё заплачено.
Самвэл Ашотович. (берёт телефон, набирает номер и что-то быстро, быстро говорит, на своём языке).
Лев Иванович. (нетерпеливо) Ну и какие новости, Самвэл?
Самвэл Ашотович. (шепотом) Договорились. Всё на мази. Такой, правда, сейчас суммы нет, но сказали к утру найдут. Звони брату, узнай на какой счет бабки перегонять. Да и ещё наш доносчик, покончил с собой, двумя выстрелами в голову из охотничьего ружья.
Семён Изральевич. (тихо) Вайзмир, какое жестокое самоубийство.
Виктор Иванович. (в шоке) Жуть.
Пётр Викторович. (мрачно) Собаке собачья смерть.
Владимир Павлович. (из под шконки) Падла.
Лев Иванович. (забирая телефон, набирая номер) Понятно. Хорошие новости. Алло. Привет. Да я. Узнал. Как мои дела? Всё на мази. К утру будут. Скинешь им на мыло свой счет. Договорились. Ждём. Счастливо.
Семён Изральевич. (вопрошающе) Лёва, я таки надеюсь, что ты как культурный работник, писатель и художник, не заставишь нас делать, что-то такое, что может пойти в разрез моим моральным принципам. Не хотелось бы, честно говоря, снова проливать кровь.
Лев Иванович. (вопрошающе) А что так? Лучше в Магадане сосны шатать?
Самвэл Ашотович. (шепотом) Не надо так шутить, Лёва. Ты же знаешь, у меня слабое сердце и я хотел бы умереть в своей постеле, в кругу семьи.
Лев Иванович. (тоже шепчет) Прекрати прибедняться Самвэл. Ты ещё всех нас переживешь. А теперь по делу; через час в Керчи, наш заразный вагон, загонят в тупик и закроют на карантин. С морга, неопознанные трупы займут наши места. Ночью мы покинем вагон и с поддельными паспортами покинем этот негостеприимный остров. Вопросы?
Семён Изральевич. (шепотом, но с умным выражением) Лёва, Крым — это таки полу-остров. И ещё, что будет с вагоном? Подмена не раскроется? Ваш брат не пострадает?
Лев Иванович. (шепотом, но с еще более умным выражением) Сёма, для тебя бывшего декана исторического факультета, я сделаю исключение и растолкую прописную истину за Крым. Итак: Крым — это даже не остров, я оговорился. Крым — это «Титаник», который летит на всех парах на встречу своему айсбергу. И наша задача, успеть не только самим с него спрыгнуть, но и забрать с собой своих родственников. Вот такая Сёма история с географией. А за подмену не переживай. Вагон, после короткого замыкания, благополучно сгорит. Ещё вопросы?
Самвэл Ашотович. (умиротворённо) Всё понятно. Если всё Лёва ровно срастётся, я и моя семья твои должники. А сейчас, пока есть время, надо поспать. Впереди беспокойная ночь.
Лев Иванович. (спокойно) Всё правильно, Самвэл, — всем отдыхать.